Кладбище забытых талантов, стр. 132
— Вы понимаете, о чем говорите? — возмутилась Анжела. — Сбить увесистую железную люстру с множеством свечей, да так, чтобы она, висящая над столом, в полете отскочила в сторону дивана, причем попала именно в его спинку? Для этого нужно быть факиром с многолетним опытом. В наших условиях даже бросить в нее нечем.
— Шторы! Шторы-шторы-шторы! — оживленно заголосила Сидни, но от радости неожиданной мысли замолкла.
— Я понял. Она имеет в виду подхваты для штор. Кажется, один конец укреплен в стене, но второй впутан между витками на шторе. Если получится подцепить их и отрезать, у нас будет веревка, причем вполне длинная для нашей идеи. С помощью веревки можно подняться с дивана минимум тремя способами.
— В рассуждениях это звучит просто, но мне не дотянуться до нее из-за спинки, — сказала Анжела, чей диван стоял напротив окна.
— Ух ты! Юра-Юра-Юра! Возле твоего диванчика, прямо возле ножки, лежит кочерга. Скинь руку на пол. Она совсем-совсем рядом, ты нащупаешь ее.
Во время действия чудной силы диванов движения призраков затруднялись. Однако Юрий испытал колоссальную тяжесть, когда пошевелил кончиками пальцев в сторону края дивана, изучил ими рельеф пола, ощупал холодный металл кочерги в попытке ухватиться. И слабые мышцы работали на пределе возможностей, ощутимо трещав при растяжении, грозились полностью отказать в работе.
Каждая секунда усилий, каждая линияпола отдавались сотней неприятных ощущений.
— Тяжеленная! — простонал сквозь сомкнутые зубы призрачный юноша.
Спустя время тонкие пальцы обвили рукоять кочерги и несколько подтянули ее. Плечо начало неметь. Не дожидавшись момента, когда покалывание разольется по всей руке и ею невозможно будет пошевелить, Юрий потратил остаток сил на то, чтобы плотно обхватить металл, раскачать увесистую вещь и, насколько позволяли силы, совершить бросок. Он вскрикнул, широко открыв рот, убедился, что болью диванное волшебство не рассеять. Невидимая сила пронзила плечо, и оно осталось на весу, пульсировав от налившейся крови.
Каминная принадлежность, ввиду значимой массы и слабого толчка, сделала привал раньше дивана Анжелы, но стол пересекла. К счастью, призрачная девушка обладала длинными от природы руками, а потому вскоре смогла дотянуться до кочерги.
— И правда неподъемная, словно многотонный камень. Ах! Это невыносимо… Я не… Агх! Это удивительно: смогла! Кочерга у меня!
— Теперь ты, Сидни. Тебе придется бросить Анжеле нож со стола.
— Кто? Я? Вы что, совсем уже?! Нет! Нет-нет-нет. Точно нет. Точно-преточно. Я, конечно, вот меткая, но не так же… Я не смогу, у меня ни за что не получится. И не заставите!
— Сидни… Во-первых, нож можешь достать только ты, поэтому только у тебя может получиться…
— Вот знаешь, Юра, это ни сколечко не успокаивает. Ты вот только сказал, что от меня зависит наша победа. Спасибо-спасибо! Теперь вот я вообще боюсь очень-очень… Не попаду — и все, приплыли, рыбешки. Или еще чего как засажу в рыжую, так меня потом кладбище в оленя превратит или она подохнет. Это же просто…
— … во-вторых, ты сделаешь все правильно, потому что хочешь выбраться отсюда, найти сестру. Подумай о сестре — хотя бы ради нее ты должна это сделать.
— Фу-фу-фу! Хватит каждый раз приплетать мою сестренку. Я должна то, должна это — и все это ради нее. Я люблю ее очень-очень, но она не обрадуется приходу оленя. Если вообще обрадуется… Эх! Вы просто… Ах! У меня все слова закончились, даже не пополнить, весь запас истратила на вас ото вот.
Протянуть ладонь к столу — Сидни лежала на животе — и схватить нож оказалось крайне затруднительно, но выполнимо. А вот невозможной задачей стали замах, особенно неудобный из такого положения, длительный, отнимавший силы, во время такого рука шаталась, как тростинка в центре бури, и быстрый бросок наугад, как нападение змеи, чтобы скорее дать руке отдых. Пока клинок летел, в голове призрачной девушки пронеслась мысль об удаче. Она перебрала случаи из жизни, удачливые и неловкие, и посчитала себя не везучее остальных.
Вначале нож летел удручающе неприятно, острием вперед, сверкнув в свете камина, но после сменил положение на тупую рукоять. Он врезался в обивку спинки дивана ребром, в сотке [148] от груди, плеча и в особенности шеи Анжелы. Призрачная девушка невольно выдохнула. Под собственным весом клинок мгновенно устремился в щель между сиденьем и спинкой.
— Вот! Я же говорила! Ножик, небось, затерялся где-то там в диване и теперь вот не достать. Эх! Понадеялись на меня… А я говорила! Говорила! Совсем-совсем меня не слушаете. А я между прочим иногда вообще правильные вещи говорю. Редко, но метко!
— Спокойнее, спокойнее, — сказал мягко Юрий. — Ты добросила и никому не причинила вред. Сейчас Анжела достанет его и разрежет подхваты. Так же?
— Думаю, да.
Призрачная девушка сбросила руку с живота, где лежала кочерга, и та упала на сиденье с некой силой, еще более вдавившей нож в щель. Острие торчало вверх. Она медлила в попытках правильно ухватиться за ребро лезвия и быстро отбросила эту идею, потеряв бесценные силы. Вскоре, когда она небрежно сомкнула кулак, режущая поверхность впилась в ладонь, как зубы хищника. В складках кожи между линиями судьбы скверно заболело, медленные движения растянули ощущения по меньшей мере в трижды. И все же нож подчинился, примкнув к кочерге на месте пупка.
Теперь же настал самый трудный момент. Анжела тяжело дышала, живот часто приподнимал металлические предметы, со лба стекли соленые ручьи, а во рту появился кровавый привкус. Кочерга все же приподнялась над сиденьем, выступила концом за край спинки и под смесь стонов, вздохов и кряхтения владелицы скользнула острым концом под мотки подхватов. С помощью силы рычага призрачная девушка подтянула край шторы. Затем понадобилось поднести вторую руку, в которой был зажат нож. Это оказалось невыносимо.
— Не могу… Как же больно… Сейчас рука сломается.
И после слов призрачной девушки ее тело действительно обессилило. Рабочая рука вместе с кочергой уперлась в спинку дивана, петля