Кладбище забытых талантов, стр. 130
Первой шла Анжела, водив перед собой факелом от стены до стены, словно сжигала полотна паутины. Она призналась себе в том, что была бы рада увидеть даже пауков, которых люто ненавидела, летучих мышей, скорпионов, насекомых — кого-нибудь живого в этом царстве тьмы и тишины. Кого-нибудь знакомого, не опасного… В частых нишах стен прятались факелы, с трудом освещавшие кривые коридоры, и, хотя они выглядели новее, ярче, взять их призрачная девушка не осмелилась. Со своим было спокойнее.
Множество раз катакомбы ветвились. Вначале предоставлялся выбор из двух путей, на вид нисколько не отличавшихся друг от друга. Это вводило в замешательство, но казалось простым. Вскоре число вариантов возрастало, пока команда не замерла на одной из площадок, от которых происходили ветвления — четыре коридора веером расходились в разные стороны.
Неукротимый животный страх при мысли о блужданиях по лабиринту до наступления естественного конца жизни растекался по организму холодными струями, отчего онемевшие ноги не совершали движений.
В одном из коридоров Анжела увидела вспышку пары зеленых глаз, быстро скрывшуюся за поворотом. Выбрав этот путь, она ускорилась в попытке догнать необычное явление. Однако глаза, летавшие на высоте трех аршинов, выдерживали расстояние, едва показывались и быстро тухли, обозначав нужный коридор в развилке. В дополнение к зрительному образу, который призрачный разум посчитал некой шуткой, игрой воображения, зазвучало тихое мяуканье. Звук отражался от стен волнами, как поток ветра, точно говорив о том, куда нужно следовать.
Вдруг призрачная девушка сменила ускоренный шаг бегом, заразив этим действием остальных членов команды. Сидни, шедшая посередине, засеменила вслед за Анжелой; она старалась держаться между товарищами, но, чтобы не потерять рулевого, часто зацокала каблуками туфель. И быстро этот звук стих.
Как только черное пальто подруги скрылось среди прочего мрака, Юрий вдавил пятки в пол. Он отстал, оставшись посреди пустого холодного коридора. В животе его тут же похолодело от ужаса, а во рту пересохло. Однако впасть в панику ему не давала усталость, заставившая его согнуться телом, опершись о колени, и начать проклинать не то подруг, не то свои недоразвитые ноги.
Взяв первый факел из углубления в стене, призрачный юноша медленно направился вдоль коридора. Каждый звук — будь то летевшая с потолка капля, что разбивалась о лужицы на полу, или чавканье ботинок — пугали, и глаза судорожно метались от синего пламени к мрачному потолку.
В конце коридора показалось ветвление в три пути. В голове замелькали десятки глупых способов решения проблемы: вычисление математических шансов и передача дела в руки судьбы, просчет мышления Анжелы и, наконец, детская считалочка. Все это Юрий отверг, как забавную глупость — вот только ни один способ его не забавил, тогда его вообще трудно было рассмешить. Он искал отличия, любую подсказку, что смогла бы помочь: следы, выпавшие волосы, нарочно оброненные предметы…
Спустя несколько минут призрачный глаз почувствовал сухость и резко захлопнулся, отдавшись болью, но вместе с тем и осознанием. И вновь открылся. Зрачок быстро сузился, но потом несколько располнел, точно от радости. Вдоль стены на желто-синей в свете факела породе виднелась темная полоса копоти.
По месту прикосновения огня к каменной поверхности Юрий вышел в узкое квадратное помещение с высоким потолком, какой нисколько не могло осветить тусклое пламя. В центре стояли Анжела и Сидни, не обернувшиеся и не дрогнувшие от звучного прихода товарища. Будто околдованные, они вглядывались в теплый рыжий огонь факела на стене напротив, уже позабыв о настоящем чарующем его виде. Левее в стене находилась деревянная дверь, которая выглядела среди прочей желтой породы камня несуразно. И поражала она не изысканностью формы или рисунка, а осознанием того, что за ней может скрываться исполнитель желаний.
Не успел Юрий отдышаться и подойти к остолбеневшим призрачным девушкам вплотную, как дверь отворилась, распахнулась, явив из своих недр котлунга. На сей раз Хэйрон лишился своей мантии и предстал перед гостями, по сути, нагим. Чтобы понять облик этих древних зверей, нужно представить дикую кошку, ввиду черного окраса, пантеру, которую поставили на задние лапы. Однако голова в сравнение с остальным телом длиной в три аршина казалась маленькой и совершенно круглой, как на детских рисунках.
— Потушить заразу! — рявкнул он и указал широкой лапой на призрачного юношу, все еще державшего синее пламя. Коготь, торчавший из толстого короткого пальца, плавно изгибался книзу и, казалось, был выполнен из металла, поскольку отблескивал на свету.
Юрий мгновенно выполнил приказ, выронив факел от испуга. Рукоять стукнулась о влажный пол, пламя зашипело, погасло на одной стороне, после чего палка звучно прокатилась, уничтожив остатки синевы.
За те мгновения, пока последний редкий дымок растворялся в воздухе, Хэйрон несколько раз лизнул шерстку на плече. Он закончил краткий ритуал на морде, захватив шершавым розовым языком окружность губ, нос и кисть усов.
— Наконец-то собрались, — сказал он с раздраженным урчанием в тягучем голосе. — Сколько можно ждать? Следуйте за мной.
Котлунг обернулся, явив широкую спину, богатую на шерсть, точно львиная грива, и приоткрыл дверь. Прежде чем первым пересечь порог, нарушив правила приличий, он обнаружил нечто, приставшее к нему. Сидни ухватилась за пушистый, мягкий, но в нужных моментах мощный, как стальной трос, хвост. Вдруг объект интереса, щекотавший кожу и вызывавший искреннюю улыбку, резво вырвался у нее из рук и исчез за дверью.
Как только призраки пересекли дверной проем, невольно выдохнули от изумления. Среди катакомб, каменных, грязных, сырых меньше всего они ожидали увидеть коридор старинного дома, какой по роскоши мог сравниться с семейным поместьем или даже вычурным замком. Первым, что почувствовали призрачные ноги, ступив на порог помещения, был бархат ковра, который проседал под их тяжестью. Босые лапы Хэйрона, тонкие, жилистые, зашагали вдоль коридора, оставляв на ковре углубления в виде кошачьих следов; за ним вслед засеменили призраки, корившие себя всякую минуту за хождение по искусно выполненной вещи в грязной обуви.
Красно-желтые тона ковра сочетались с вишневым цветом стен. По бокам дорожки встречались низкие столики и тумбы, выполненные из темного дерева и покрытые лаком, в котором можно было