Кладбище забытых талантов, стр. 104
В течение всей истории живых существ страх смерти придавал жизненной силы: одни обретали ранее невиданную высоту прыжка, другие задерживали дыхание втрое дольше обычного, а иные постигали тайны вселенной вмиг до смерти. Случилась подобная ситуация: медлительный призрачный юноша замер в ошеломлении, словно копил мощь, после чего за секунду добежал до оборванного конца бечевки и наскоро сделал простой узел. И он вновь дернул трос дважды.
Вскоре сияние сделалось таким ярким, что резало глаза, заставляв жмуриться. Будто увидев приближение захватчика, сфера застыла и заняла время, чтобы подготовиться к необычайно длинному прыжку. Едва она взметнулась в воздух, как с силой впилась в узкую ладонь Юрия, отчего кости в суставе хрустнули. Тепло неизвестного минерала грело задубевшую кожу, даже обжигало, поэтому гладкий камень отправился в карман штанов, куда долго, брыкавшись, не желал заползать.
Обездвиженный Микола осел на землю и смотрел вслед удалявшемуся чудовищу. Он приподнял Наташу на руки и бегло осмотрел ее голову; удар вытолкнул сознание из тела и из треснувшей кожи на виске собралась капля крови, застыв на холоде. К призрачной девушке вернулась живость, пусть и в виде болезненного стона и подрагивания губ и век, она открыла глаза. Неожиданно резко «искатель» привстал на рабочую ногу, с трудом выпрямив тело.
Микола опирался одной рукой о надгробие, а другой удерживал легкую подругу на весу. В таком положении, стояв на здоровой ноге, он направил последние силы, надумавшие покинуть тело, на то, чтобы собрать два спасительных троса в ладонь и потянуть их. Случились долгие секунды ожидания. Тогда призрачный юноша повторил свое действие, оскалившись от боли и начав пыхтеть, как поезд. Ответных действий со стороны склепа не было. Их не подтянули, их не собирались возвращать.
Мир Юрия преобразился в одно мгновение: тьма сменилась светом, холод — теплотой, а раненные товарищи — здоровыми. В некотором оцепенении он стоял у порога главного склепа, куда его втащили почти силой, и наблюдал, как сторожевой призрак бесконечно долго закрывает тяжелую каменную дверь. Несколько приспешников Ника стояли в обнимку с катушкой и позевывали; лишь у одного из них на лбу выступила испарина.
— Там еще… — задыхался он, приложив руку не то на сердце, не то на легкие. — Они там… Живы!.. Откройте!
Главарь банды подошел вплотную и что-то рявкнул, начал требовать, исказившись в лице, но прокуренный бас терялся в окружении. Казалось, призрачный юноша постепенно погружался на дно — лицо Ника отдалялось — и сквозь толщу воды все звуки ощущались приглушенными, искаженными, неразличимыми. Однако он успокоил проступивший гнев главного «искателя» и сунул руку в карман, за сферой, сияние которой в освещенной комнате померкло.
И когда грубые пальцы соскребли еще теплый черный камень и победоносно, как боевое знамя, возвысили над головами призраков, события последних минут пронеслись в голове кадрами, на манер кинопленки. А между тем дверь медленно-медленно закрывалась.
Юрий вспомнил, как старательно огибал препятствия, чувствовав себя в кошмарном сне, где за ним гонится свирепое чудище; как это чудище желало вонзить ему в спину острое кольцо зубов, длинные пальцы; как мельком увидел очертания товарищей в лунном свете; как стремительно показался склеп, точно вырос из-под земли; как он успел ударить в дверь маленькими кулаками, сильно, как некто, не только повидавший смерть, но убежавший от нее… Товарищи… Он же отправился в ночную вылазку не один, так почему же сейчас на пороге только его две ноги?
Как же он посмел оставить друзей? Как же он сумел позабыть о подлой сущности главаря банды?
Подле катушки валялись два конца бечевки — они принадлежали Миколе и Наташе. Как только Юрий потянул первым, как только он обрек команду на смерть, их спасительные нити были сброшены — вот почему единая катушка подтянула только его, вот почему вспотел только один призрак.
Ввиду хрупкого телосложения призрачного юноши, ни главный «искатель», ни его подручные не сообразили удержать его, и это вылилось в безрассудное действие.
Едва щель между дверью и косяком сузилась до толщины пальца, Юрий обрушил всю мощь своего тела на каменную глыбу. После удара из легких вмиг вырвался весь воздух, и пришлось прилагать немалые усилия, чтобы вернуть его; каждое ребро, каждый позвонок, каждая кость шеи и плеча — все они больно сместились в суставах, и краткая вспышка тока пролетела сверху-вниз, затем последовала боль. И венцом этого выпада стала распахнутая настежь дверь, словно ее каменные петли смазали маслом.
Призрачный юноша оказался на границе двух зол: с одной стороны, левой, пятились «искатели», направив нервные взгляды на прямоугольник темноты, а с другой, чувствовались как гнилой запах, так и гневный взгляд монстра, которого отпугивал свет керосиновой лампы. И он застыл, не в силах определить более пагубное.
— Быро закурочьте [128] парадку [129], мля! Хватайте за внутряк [130]!
Несмотря на четкий приказ, никто не осмелился совершить шаг в сторону двери и даже взглянуть на нее, помнив утренние наставления о безопасности.
Тогда Ник мягко толкнул ногой сторожевого призрака, попав в поясницу, и повторил указание; на сей раз он добавил, чтобы подручный не только закрыл дверь, но и выпроводил за порог Юрия, причем, не поленившись высказать мысли о виновнике ситуации, обрушил череду ругательств.
Медленными шагами «искатель» направился к Юрию и несильно оттолкнул его рукой, поскольку шел наугад. Все же ему пришлось раскрыть веки, чтобы подсмотреть положение дверного засова. Быстро его ломанные движения смягчились, частое дыхание успокоилось, и призрак зашагал уверенно, скрывшись во тьме.
В надежде, что чудовище получило желанную жертву, Юрий сделал шаг в сторону выхода, но тотчас же отскочил в испуге. Нечто подтолкнуло дверь с наружной стороны, отчего Ник достал складной нож, но затем за боковой край ухватились самые человеческие пальцы. Из тьмы резко вынырнул силуэт, что, подобно героям древних сказаний, вернулся со своей любовью из преисподней. Вместе с Наташей на руках Микола занимал весь дверной проем.
Главарь банды недовольно дернул верхней губой, но закричал:
— Пацаны, Санька двиньте! Пусть быро дует сюда!
—