Вкус жизни, стр. 326

– …В начале перестройки их семью милиция подчистую обокрала. Звонит следователь своему начальнику, мол, телевизор и видак тоже забирать? Тот ответил, мол, чего мелочиться, все вези. Голые стены оставили и затертый диван. Благо прокурор города был им знаком, но и тот целый год был вынужден воевать с низшими чинами. Никак не хотели подчиняться.

– …Ее сыну угрожали. Она в милицию. Там все сделали, чтобы раскрыть банду. Она в восторге. Ее семья активно помогала следствию. И вдруг узнает, что всех преступников отпустили. Оказывается, милиционеры старались только затем, чтобы потом содрать с бандитов за освобождение приличную мзду. Она в шоке.

– …Понимаешь, сама постановка вопроса мне уже интересна.

– …А в коллективах что творится! Далеко за примером ходить не надо. Вот как-то выступала я с докладом на кафедре, увлеклась. Неожиданно для меня и, наверное, для остальных он оказался на порядок выше доклада заведующего. Но из-за боязни испортить себе карьеру все сделали вид, что не обратили внимания на этот мелкий факт. А шеф исправил отчет о заседании так, будто я вообще в тот день не присутствовала на заседании научного семинара… Мне совершенно случайно в руки попали эти документы. До этого шокирующего случая я была в наивном неведении о политике шефа в отношении меня. Давил и одновременно не выпускал меня из своих жестких клешней. Он подбирал себе сотрудников по своему уровню, а я не укладывалась в его клише, в прокрустово ложе. Я думаю, единственная новость, от которой он получил бы удовольствие, состояла в том, чтобы я ушла из института и не была бельмом в его глазу. Я не доставила ему такой радости. И что выиграла?..

Никто не поможет, не защитит, пусть ты хоть сто раз права. Каждый за себя дрожит. Вот и получается, что начальник – наместник Бога в отдельно взятой организации… Перевыборная система в образовании – это карающий домоклов меч начальника, оружие подчинения и унижения сотрудников. Не подпоешь – пошел вон. У нас только две женщины на кафедре по-настоящему защищены: у одной муж профессор, у другой – отец кандидат наук.

– …А для меня физическое превосходство глупого над умным – самое страшное. Злого, но умного, хоть есть за что уважать. Когда сильный забывает, что он человек, когда он не может встретиться с самим собой лицом к лицу – это ужасно. Помню, увиденное повергло меня в болезненный ужас.

– …Причина наших бед в социальных и культурных проблемах. Их надо решать на Земле, а не уносить с собой на другие планеты. Мы живем на Земле и должны следовать ее судьбе.

«Тут решаются глобальные проблемы», – с ласковой улыбкой подумала Лена.

– Кирочка, а Сомова Кристина счастлива со своим избранником? Кто он? Я знаю его? Ее прекрасные миндалевидные египетские глаза всегда горели брильянтовым огнем! – вспомнила Лена.

– Кристя молодец, умница. Все у нее в семье прекрасно. Дочка у них, внучка. А мужа ее ты не знаешь, он из Санкт-Петербурга. У них была такая романтичная история любви!

– Зная подлую мужскую породу, Кристина вышла замуж за самого умного и красивого из всех известных мне ребят – не считая, конечно, Антона, он вне конкурса. Если уж и страдать, так лучше из-за самого, с твоей точки зрения, достойного. Не так обидно. Ведь некрасивые и не очень умные тоже гуляют на сторону, – не утерпела негромко добавить штришок к портрету мужчин Инна.

Лена в ответ на это замечание только головой покачала. Аня же одарила Инну выразительным взглядом горестно-сочувствующего укора.

– Девчонки, а Мишка Кустов где теперь? Давно о нем ничего не слышала. Умным, по-деревенски основательным, с практической смёткой был, с юмором, но уязвимым по части женщин. Лариске тайно симпатизировал. Не рисковал подойти к ней, боялся ее прямолинейности и острого язычка. Но нет ничего тайного, что не стало бы явным. – Это Жанна вспомнила о Мише.

– Каким прекрасным семьянином оказался! И карьеру неплохую сделал. Сынок его в детстве сильно болел. Жена Миши семь лет не работала, все внимание ребенку отдавала. Сейчас он в Америке. Нашел себя в компьютерном бизнесе. К себе родителей зовет. Они пока не решаются. Тяжело корни из родной земли вынимать, сердце рвать. Боль и перенесенные трудности держат наших людей на родине крепче, чем радости; потому-то, наверное, заласканной молодежи легче оторваться и улететь, – сказала Кира.

– Вот уж от кого не ожидала высокого полета, – искренне удивилась Жанна.

– А где теперь Люда Глотова? После потопа в моем кабинете я потеряла записную книжку с адресами; к сожалению, многие телефоны так и не удалось восстановить, – сокрушенно вздохнула Лена.

– Люда, та, что в НИИ работала в лаборатории физической химии? Такая милая, спокойная, как мадонна. Ее муж спортфак заканчивал? Он ну, такой… извините… похожий на… ну, не очень симпатичный, – уточнила Инна.

Жанна утвердительно кивнула.

– Знаю. Мы много лет подряд втроем в офицерскую столовую обедать ходили. Боже, какой он был несдержанный, резкий. Как Люда выносила его постоянные, необоснованные взрывы? Мне уже через полчаса общения с ним дурно делалось. Могу представить себе, как он вел себя с нею дома.

– Значит, что-то удерживало ее возле него, чем-то, наверное, все-таки хорош был, – предположила Аня. – Может, просто любила?

– В постели устраивал. От Люды мы впервые услышали, что такое оргазм. Большинство из нас, прожив с мужьями по тридцать-сорок лет, так и не поняли, в чем он состоит, а ей повезло хоть в этом. Такого, наверное, ведь не бывает, чтобы и умный, и богатый, и порядочный, и красивый да еще чтобы и устраивал, как Людку. Тут уж выбирать приходилось, кому что важнее. А случалось и по всем статьям в пролете оказываться, – понизив голос до шепота, иронично хмыкнула Инна, скривив полумесяцем губы.

– О ее судьбе расскажи, о детях, внуках, – зябко передернув плечами, попросила Жанна.

– История Люды, если судить по нынешней жизни, самая тривиальная. Родила сына, а муж вдруг увлекся философией. Они договорились так: сначала он защитится, потому что с маленьким ребенком ему не