Вкус жизни, стр. 308
– Очень необычным человеком оказался Никита. По большому счету, хотя жизнь его трудная, даже местами мрачная, но в нем сохранился большой заряд веры в людей. Не зря же он ходит по деревням и что-то там проповедует – такой вот парадокс, странное сочетание чернухи и оптимизма. Может, именно в этом он нашел себя, – попробовала отыскать что-то положительное в поведении Никиты Галя.
– Юмор со слезами на глазах, – плавно и грациозно повела плечами Инна.
– Может, внутренняя раздвоенность в нем оттого, что в его жизни приняло участие много хороших людей, память о которых и держит его на земле желанием поделиться добром с другими? – мягко предположила Жанна. – Когда грустно, я всегда вспоминаю тех, кто помогал мне в трудные моменты жизни. Их у меня тоже хватало…
«Студентом Никита был талантливым, готовым на самопожертвование… Можно быть душевно больным, но духовно здоровым. На этот счет есть много примеров. Не повезло ему, не в те руки попал, сломался…» – мысленно пожалела Аня несчастливого сокурсника. А спустя некоторое время ей подумалось: «А был бы он счастлив, полюбив меня?.. Машка красивая…. Если бы да кабы…»
«Права ли Инна, осуждая Никиту? Можно ли правильно понимать и интерпретировать слова и поступки другого, достоверно описывать чувства? Себя бы попытаться правильно выразить. Как пристрастно и поверхностно иногда мы думаем о друзьях юности. Мы натягиваем на них одеяло собственных обобщений, стереотипов, не выделяя и не анализируя детали, оттенки чувств, собственно, не зная их. О чувствах других мы судим из своего опыта, пронося их беды через свою душу. Мы приписываем им свои качества, пытаемся вложить, даже втиснуть в них свое видение событий. Но все мы разные. Мы делаем выводы из результатов их жизней и считаем их объективными, но на самом деле они субъективные. К тому же жизнь подвержена воле случая или судьбе – кому как больше нравится.
Какое право мы имеем судить ближнего? Не лучше ли вместо того, чтобы хаять другого, оборотиться на себя, как советовал великий баснописец. Все мы бываем смешными, глупыми, недальновидными, упертыми, неправыми. Любить проще, чем ненавидеть. И радостней. Надо одобрять, поддерживать друг друга, а мы непрерывно ссоримся, обижаемся, мучаем и мучаемся… Что-то Инна со своей въедливостью сегодня опять потеряла в моих глазах привлекательность», – вздыхая, думала Лена.
И ей почему-то вдруг припомнилась немного корявая шутка декана: «Не падай духом, а падай брюхом». Она ее иногда раздражала. А зря. Юмор, пусть даже не очень качественный, – дело полезное.
Верю
Аня что-то жарко, но негромко рассказывает Лиле. Лена поняла, что их беседа является прямым продолжением разговора о семье Никиты.
– …«Если вы не учились в литературном или в каком другом вузе, это делает честь вашему языку. Если эти чувства ваши собственные и проявлялись по отношению к своим проблемам – это одно, но если вы ставили себя на место другого человека, – то это уже высший пилотаж. Как-то читала сборник рассказов писателей из Вологды, и вдруг от одного из них дохнуло на меня чем-то близким, родным-родным. «С чего бы это?» – удивилась. Заглянула в оглавление – земляк писал! Вот так же, читая ваш роман, я дышала щемящей грустью ваших воспоминаний детства и юности. До чего же мощно и ярко ваш язык (во многом уже забытый мною под влиянием городской жизни и специфики моей работы) погрузил меня в атмосферу сороковых и начала пятидесятых годов моей собственной жизни, такой отличной от вашей!
Проглотила ваше произведение за три вечера. Все есть в нем: и чистый язык, и богатый местный колорит, и интригующая нить, зовущая узнать «а что дальше?» Вы пишете легко, с великой, сострадательной любовью к простым людям. Если бы не иногда встречающиеся в тексте «чисто мужские выражения», я могла бы решить, что этот роман писала женщина, потому что мужчин с такой тонкой душой и, главное, с прекрасной способностью ее выразить до этого встречать мне не приходилось. Меня поразило полное отсутствие эгоизма в вашем герое, что, как правило, больше свойственно нашему полу. Ваше произведение лишний раз подтвердило мое мнение, что люди в разных областях нашей огромной Родины очень и очень даже разнятся. Где-то они добрее и тоньше, где-то интеллектуальнее, а где-то они жестко практичнее, эгоистичнее и т.п. Дышат по-разному. И эти нюансы у вас очень ощутимы.
Спасибо за книгу. Вы преподнесли мне много восхитительно-добрых, хотя и немного грустных минут. Творческих вам успехов, удачи, здоровья».
Я понимаю, то была не рецензия, а отзыв, вернее – просто личное мнение.
Лиле не удалось скрыть свое удивление.
– Ну, Аня, ты даешь! Как говорится, «если хочешь быть впереди классиков – пиши предисловия и рецензии», – пошутила она.
Аня смутилась и покраснела:
– Недавно меня завуч попросила составить рецензию на какую-нибудь из тех книг, которые учителя обсуждали со старшеклассниками на классных часах.
– А я уж, грешным делом, подумала, что, зная твою принципиальность и прямолинейность, она решила твоими руками размазать автора по стенке.
– Нет, завуч мне предложила на выбор нескольких авторов. Я сама взяла книгу уже знакомого мне писателя. Правда, она оказалась неожиданно другой, нежели предыдущая. Я была растеряна, даже хотела отказаться, потому что в вопросах религии до сих пор не определилась. Мне кажется, в нашем обществе сейчас нет места православию. Фикция в основном кругом. Но мне завуч сказала, чтобы я не заморачивалась, обтекаемо сочинила. Да и как можно критиковать книгу, если не знаешь главного – то, что сам автор отстаивал. Может, не художественные особенности, а именно проповедь религиозных положений он ставил во главу угла своего произведения, и то, что мне кажется недостатком, он считает достоинством.
В рецензии я написала, мол, «книга удивляет своей