Вкус жизни, стр. 280
Это только кажется, что все у него было гладко, что ему по воле Божией предстояла блестящая карьера, что кто-то ему соломку подстилал. Не сразу он стал признанным лидером. Он тоже, хоть и отчасти, «изведал страдания маленького человека под пятой сильных мира сего». В аспирантуре ему приходилось в какой-то мере преодолевать окружающую его зону отчуждения. Он же был пришлым. Но молодые не боятся трудностей и сами идут навстречу им. Вот и Антон доказывал, что молодость и талант могут соревноваться с опытом маститых ученых. Могу себе представить, чего это ему стоило… Становление Антона – скачки по холмистому пейзажу. Судьба не раз испытывала его на прочность. Уж я-то знаю не понаслышке. И не всегда оказывалось, что Всевышний «проплатил» его удачу, что вполне было ожидаемо. Но подобные моменты обычно обходят при написании или озвучивании биографий знаменитостей. «Все хорошо, прекрасная маркиза. Все хорошо, все хорошо!»
В подтверждение своей точки зрения скажу: Антон тоже не всем пришелся по душе. Не в чести был у начальства, не слишком оно его жаловало, и у некоторых профессоров вызывал амбивалентные чувства своей, я бы сказала, недостаточной гибкостью. Еще бы, он же покушался на святая святых – на субординацию. Что и говорить: Антон – истинный сын своего времени… ну, и поверил, что ухватил Бога за бороду. Только подводили его каверзные люди, порицали его методы работы, некоторое время придерживали, не давали развернуться во всю мощь и ширь. И преуспели, о чем достаточно ярко свидетельствует тот самый случай, когда Антон оказался жертвой интриг и ушел от Титанова. Красноречивый факт!
– И тут же немедленно последовало твое дознание, – подпустила шпильку Рита.
– Он-то сражался по правилам и игру готов был принимать лишь до определенных пределов.
– Твой рассказ начинает отдавать дешевой сенсацией. Сведения из желтой прессы почерпнула? – пошутила Лена.
Инна, и глазом не моргнув, продолжила:
– Кое-кто подумал, что карьера Антона булькнула на дно, мол, ему не простили неподчинения, что, по сути дела, он в «изгнании» и выключен из науки, ходили упорные слухи, что вышел он в тираж, но они просчитались. Наверное, тогда Антон еще не умел просчитывать риски… Но у меня нет оснований думать, что этот случай стал ему неким предостережением на всю дальнейшую жизнь. Он слишком верил людям.
– Ты предполагаешь, что… – гневно начала Рита.
– Ничего не предполагаю. Этими словами я не имела намерения оскорбить Антона, – отвергла ее намек Инна и продолжила свою мысль:
– Надо сказать, в некотором смысле Титанов (царствие ему небесное) был проблемной фигурой. Заработал себе герастратову славу. (Чем бы ни прославиться, лишь бы прославиться.) Видно, не раз и не два «экспериментировал» на других жертвах, раз сумел выжить такого, как Антон. Наверное, солидный афронт приготовил, всеми правдами и неправдами вовлекая в свои сети зависимых и завистливых. Как говорят в подобных случаях, в затылок Антону дышал. Целый заговор сотворил… с чьей-то поддержки. С чьей? Неразрешимая загадка.
Титанов обычно использовал людей вслепую. Помогая ему, они не догадывались о его колоссальной выгоде. А потом он бросал их. А кто «возникал», тому чинил неприятности, душу вынимал. Оголтелая, хамская позиция. Оттого и происходил постоянный отток умных ребят из его лаборатории.
– Это у него называлось иначе: заставлять таланты молодых воплощаться в русле требований своего руководителя. Лейтмотивом его поведения было стремление укреплять свои позиции только личными связями и нужными людьми. А маленькие людишки, аспиранты там какие-то… – вставила Рита.
– Не гигант мысли. Мало того, боялся, что люди поймут это… Поговаривали, будто он так долго ждал власти, что, когда её получил, в его психике произошел сдвиг. Тщеславие его раздавило. Он тоже прошел свой путь страданий. А может, радость неполной сомнительной победы в нем слишком быстро угасла и не принесла удовлетворения. Мне он казался человеком, угодившим в собственные сети. Кому быть сумасшедшим, тот все равно по какой-то причине сойдет с ума, – понизив голос до шепота, поведала Инна. – Я, между прочим, предрекала…
– Ну, ты у нас мистически одаренный человек, – фыркнула Лиля, прислушавшись к рассказу Инны. – Теперь мы вольны строить различные догадки. Мол, ему бросили кость, а Антона сделали козлом отпущения… Истории с позиции победителя и побежденного часто звучат по-разному. А некоторые вообще склонны превратно понимать любые события…
– Инна, не повторяй сплетен! – возмутилась Рита. – Антон не обращал внимания на всяких там… шутил, что конфликты служат пробным камнем, показателем величины личности. А я в пику ему отвечала, что животные умнее, у них внутри одного вида существует солидарность и только с другими видами – борьба… Тебя, Инна, между прочим, это тоже касается, – добавила она с внешне беззаботной улыбкой.
«Почему-то в каждом Ритином смешке по отношению к Инне все явственнее звучит сарказм? Она принимает все ее шпильки на свой счет?» – удивилась Жанна.
А Инне в одно ухо насмешка влетела, в другое вылетела. Она торопилась высказаться.
– Не вмещался талант Антона в «прокрустово ложе» отдельных «стариков». Поначалу он сам исправно давал им поводы для критики тем, что постоянно проходил через искус прямолинейности. И идеи его вызывали неодобрение и скепсис. Его называли теоретиком-идеалистом. Но он и врагов заставил говорить о себе восхищенно и зло, но не безразлично. Кто-то ругал его, кто-то хвалил, но все сходились во мнении, что Антон, несомненно, – звезда крупной величины на небосклоне науки. Только, видно, кое-кто решил, что его следует хорошенько наказать, чтобы другим было неповадно… Не взнуздали, не запрягли. Не сдался Антон.
Скандал вызвал эффект разорвавшейся бомбы и едва не просочился в прессу. Не хватало еще, чтобы этот факт стал публичным достоянием!.. Очень жаль, что между прозвучавшими тогда на всю страну знаменитыми именами не было фамилии нашего Антона… У кого-то хватило подлой смелости – прознав об его