Вкус жизни, стр. 270
– Что с тобой, Инна? Что тебя расстроило? Случилось что-то плохое? Может, тебе нужна помощь?
«Значит, Кира была права, когда писала о сложном характере их взаимоотношений. Ее утверждение действительно целиком и полностью соответствует услышанному сегодня… И Рите не позавидуешь. Собственно, Инне всегда требовался масштабный конфликт точек зрения. А что сегодня ее так взвинтило? Бьет наотмашь. Хотела на этом заработать больше очков? Вряд ли. В ней так трудно опознать прежнюю Инну», – недоумевает Лена, все еще погруженная в свои далекие от разговоров сокурсниц мысли. Она вздохнула. И этот тяжелый вздох как бы говорил: «И зачем сразу этот гон?.. Может, надо как-то иначе?..»
Инна не отвечает Лиле, но вспыхивает от замечания Риты и, подняв глаза к фотографиям на стене, делает вид, что ничего не слышала. Но почему-то тут же передумывает и нехотя негромко говорит:
– Ну, если ты, Риточка, так ставишь вопрос, то я, уступая твоим уговорам, лучше помолчу. Лицо ее мгновенно разглаживается и приобретает спокойное выражение, с него исчезает чувство превосходства, словно и не было неприятного разговора.
Слова Инны прозвучали столь неожиданно, что Жанна обрадованно подумала: «Как мило с ее стороны не продолжать эту тему».
Но Кира не уверена в том, что Инна смирилась и осознала себя неправой: «Ну да, как же! Так я и поверила. Это не безоговорочная капитуляция, а ход конем». Она также краем глаза заметила, с каким неодобрением Эмма посмотрела на Инну, будто ясно давая понять, что ее не приглашали, что она здесь чужая. Она тоже не верила и ожидала нового витка раздражения, но тактично промолчала, заранее зная, что незваную гостью ее слова не остановят.
«Дважды за одну вину не взыскивают. Хватит Ритиной критики», – решила Кира, страшась, как бы на этот раз мелкая ссора не превратилась в словесное побоище. Она чувствовала себя ответственной за все происходящее в ее квартире и старалась держать ситуацию под контролем. «Рита сильно рискует, ввязываясь в спор с Инной», – настороженно думает она.
– Слово за тобой, Кира. Во многих отношениях мне полезнее послушать тебя, – с фамильярной, несколько даже ехидной интонацией говорит Инна, а сама покаянно смотрит на Лену.
Кира выдавила светскую улыбку, надеясь, что она получилась убедительной.
«На ее лице застыло несмываемое выражение благожелательности», – про себя презрительно хмыкнула Инна, с трудом подавляя смешок.
– … Я это к тому, что Дина некорыстолюбива и не помышляла о деньгах. Свобода ее манила. Она стремилась в мир, в котором можно было говорить обо всем, хотела быть с теми людьми, с которыми приятно, а не с теми, кто полезен, – опередив Киру, жестко отрезала Рита, будто вызов бросила.
А Кира спокойно, намеренно сухо продолжила свой рассказ:
– Когда Дина родила двух девочек, то успокоилась, но так и осталась неприрученной. В Дании она была одинока и не так счастлива, как могла быть счастливой в Союзе. О родителях думала, скучала по ним, по родным краям, по друзьям. Крепко держали незримые прочные нити, связывающие ее с Родиной.
Мне кажется, Дина поняла, что свободный мир надо было строить в своей стране, что она оказалась на обочине всех происходящих у нас событий, и поэтому чувствовала себя выброшенной из гущи великой истории. К тому же она осознала, что люди и взаимоотношения между ними, с учетом некоторых поправок на культуру и уровень жизни, везде одни и те же… Потом я потеряла связь с Диной. Жаль, конечно, увидеться хотелось бы. Хорошей она была девчонкой, хоть и богатой. И теперь, я думаю, не пропала ее доброта. И красота не растерялась: остались, наверное, веселые глаза и милые ямочки на щеках, – улыбнувшись, добавила Кира.
Ее ровный спокойный голос немало бесил Инну, но она терпела хозяйку и устало думала: «Опять хандра нагнала меня. Съедает тоска с потрохами. Когда горячая волна обиды на судьбу ударяет в голову и увлекает в пучину неудовлетворенности и недовольства, на меня накатывает, я завожусь и чувствую себя в ловушке. Собственно, это не худший вариант, когда здоровье ни к черту… посуду пока не бью, с кулаками на людей не кидаюсь. Вот тогда-то у меня был бы непрезентабельный вид… Конечно, мне стыдно за трусливое желание избежать отчаяния посредством не слишком контролируемых вспышек ярости. Лена отнеслась бы к этому с пониманием, расскажи я ей… Сегодня я еще более-менее сносно чувствую. Сама струхнула, что не смогу затормозить, как тогда…»
– Может, поначалу Дина и не считала себя счастливой, да только, я думаю, с возрастом она все-таки оценила свое счастье. Любовь мужа для женщины значит слишком много и часто затмевает привязанность ко всему остальному… Когда дочки подросли, смогла ли она найти свое место в заграничной жизни и применить свой приличный багаж знаний? Вот Галка Рязанцева, та самая шустрячка, которая вышла в печально известном шестьдесят восьмом году замуж за чеха, тоже растила двух дочек, но еще сумела устроиться в министерство культуры Чехословакии. Все культурные связи с нашей страной были в ее руках. Без ее бурного темперамента у них не происходило ни одного более-менее приличного культурного события. Такие прекрасные известия просто оглушают. Я горжусь своей подругой, – с достоинством поделилась Рита. Ее строгое чернобровое лицо осветила широкая лучезарная улыбка, глаза молодо заблестели.
И Лена вдруг вспомнила, как на первом курсе ее поражала Галкина удивительная легкость в общении со всеми. О самых привычных прозаичных бытовых вещах она умела говорить весело, с юмором. «А из моих уст то же самое звучало примитивно, постно, дубово или наивно. Я была слишком зажата, но, понимая свои недостатки, пыталась учиться тому, что не заложила во мне природа или не раскрыли, не раскрепостили воспитанием взрослые».
– Галкиной неукротимой энергии хватало и на нашу, и на ее вторую родину. Она такую деятельность развернула, что там только дивились. Покорила не только словаков, но и чехов своей жизнерадостностью, обаянием, легким, но напористым характером. Наверное, про таких женщин сказал знаменитый физик: «Миром правит энергия», – пошутила Кира.
– Этак мы и до рассуждений об