Вкус жизни, стр. 248
– …Слабая у нас, женщин, психика. Рожала в соседней с моей палатой девчушка. И вдруг узнаю, умом тронулась: разрешившись дочкой, отказывается от ребенка. Оказывается, глупый молоденький муж закидал ее письмами, мол, надо мной в армии смеяться будут, что бракодел, если девчонку родишь… Меня рядом не было. Я бы ему, дурню, быстро мозги вправила!
– Бедная, все девять месяцев не о том думала. Ведь это и на ребенке могло сказаться, – испуганно предположила собеседница.
– Молодая мамочка в психушке, доченька ее через год от рака умерла…
– Господи!..
– У моей подруги муж был нерусский. Все грозился убить, если опять девчонка будет. Наследника ему подавай! Так родила она… сына и дочь в одном ребенке. Видно, зачата была девочка, а волей страха матери дитя перепрограммировалось в мальчика.
– Это научно доказано?
– Не знаю, так говорят.
– …В больнице есть время о жизни подумать. «Что было хорошего? Много ли?.. Сынок родился – счастье, на ножки встал – счастье. Выздоровел – опять счастье превеликое. Муж работу хорошую нашел – здорово! Сколько всего доброго наберется за всю жизнь? Ой, как много!.. Всю жизнь больше о других переживала. До себя руки не доходили. А тут дошло… в больнице… Книжки и раньше читала только в больнице. Хорошо в них уходить от тусклой реальности. От них так сладостно стучит в голове. Да какое там теперь чтение – то боль, то страхи, то тошнота… Природу только из больничных окон успевала разглядеть. Вон снег на ветвях тополя ровной опушкой висит… Не радует. Вспомнила, что виноград в саду не успела накрыть. Все бегом и бегом… Нашла, о чем думать…
Не умеем мы радостно жить. Мама, будучи на пенсии, как-то в сердцах воскликнула: «Проклятое хозяйство! Ни на день его не бросишь. Как хочется уехать на озеро, полежать на берегу, вдыхая запах травы – как в детстве – и смотреть в небо долго-долго… И в детстве нечасто смотрела. Лет с восьми уже впряглась». Не довелось ей отдохнуть, в небо посмотреть… Сгорела… Упокоилась… Да и бабушка всегда говорила: отдыхать на кладбище будем… А ведь кто-то легко живет…
А у меня и в городе вертеп… Выживу, по-другому жить стану. Буду радоваться тому, что есть. Не буду строить далеко идущих планов… Как же…. Если вернусь, так же крутиться буду. На кого перекину свои заботы, на мужика своего, что ли? Ему не понять моей боли. Он здесь не был. Мне же и впрягаться. А он только погонять будет да ругаться».
В углу палаты две больные шепчутся:
– … Вот так и сложились вместе – моя мягкость, податливость и его грубоватая напористость. Совсем разные, а сомкнулись плотно в одну картинку из кубиков или паззл. Надолго ли скрепились?.. Все время не покидало ощущение, что постоянно чувствую давление, в котором гасли мои желания и силы… Мама говорила моему брату: «Не обижай жену, она же не у себя дома. Ты теперь ее защитник…» Моя свекровь такого не скажет. Она другой закваски, другого посола…
На соседней койке тоже грустный разговор.
– Раньше у нас в деревне все больше естественной смертью умирали, а теперь то рак, то инсульт. Разве это не повод задуматься об экологии окружающей среды?
– И об экологии человеческих отношений. Это куда важней. Мои старики ушли из жизни в девяносто, родители – в восемьдесят, а родня из моего поколения не переступает границы семидесяти лет. Что ждет наших детей и внуков в таком моральном климате?.. Что же мы делаем… съедаем друг друга, будто нелюди…
«Счастливые, наверное, сюда не попадают», – подумала я.
– Мы не знаем, насколько велики наши силы. Иногда мы, женщины, думаем, что все можем преодолеть, но природа сама ограничивает нас. Вот и ты сочла, что одна вынесешь беду. Духом ты сильна, да организм не выдержал, сломался. У него тоже пределы есть. Недаром Бог создал каждой твари по паре: чтобы тяготы жизни вместе делили, в одной упряжке ходили, вместе воз забот тащили… А раз хорошего мужика не досталось, приходится терпеть болячки, коль не сумела от него вовремя уйти. Доктор говорил, что унижения и неудовлетворенность у женщин ведет к онкологии или шизофрении. Или к тому и другому, вместе взятым. А у мужчин – к инфарктам или к алкоголизму.
Маленькая сухонькая женщина, зашедшая к нам из соседней палаты, обреченно заговорила:
– Бабушка моя от рака умерла – муж погиб в гражданскую, оставив ее с четырьмя детьми, мать моя на почве загулов супруга заработала шизофрению, я лежу в онкологии по причине постоянных обид, дочь моя рассталась с мужем, жутко нервная… Страшно подумать, что ждет мою внучку?.. Где выход?
«Ну, прямо-таки династии несчастливых», – разволновалась я, продолжая вслушиваться в разговоры.
– Где выход? Не выходить замуж.
– Шутишь?
– Сомнительная шутка…
– Почему люди не берегут друг друга?!
– …Облучение не назначили? – спрашивает у кого-то Анна Ивановна.
– Как же, читала, – тут же отвечает она другой больной. – Я люблю его злую хлесткую иронию. Мужчина должен уметь достойно осадить противника. Автор хорош в политических дебатах. Но когда он начинает восторженно заливаться соловьем, наивно расхваливая своего главного героя – врача широкого профиля, мое мнение о нем падает. «Самоуверенный фантазер, – думаю я о нем. Стоило бы получше изучить предмет своих разглагольствований. И всего-то надо было на часок заглянуть в нашу больницу».
Анна Ивановна – бывшая учительница литературы, может, поэтому общительна и говорлива.
– Ох! О чем я только что говорила? – вдруг судорожно заметалась она в мучительном напряжении, стремясь поймать мысль, уже вырвавшуюся из головы или отыскать другую, застрявшую там. – После второй серии химий совсем плохо с памятью стало, все трудней вспоминать имена, недавние события, и прошлые как в тумане. Память, раскручиваясь и уплывая в прошлое, застревает на каком-то незначительном моменте и уводит в сторону от основного события… Но ведь живу.