Вкус жизни, стр. 131
– Из своей собственной жизни я знала, как отец важен для ребенка. Потому-то и старалась, чтобы он больше внимания уделял сыну… Потом оставила попытки его исправить… Собственно, ругался он по причине нездоровья, – защитила своего мужа Рита.
– Во-первых, дети не удерживают мужчин от подлых поступков. Ты это уже сама поняла. Во-вторых, ты еще и оправдываешь его? Бесстыжих глаз чад не ест. Не по зубам он тебе оказался. И нечего было с ним валандаться. Лучшие свои годы на него ухлопала. Помню, чтобы заставить его что-то сделать, надо было ой как много постараться! Проще самой все без нервов выполнить, не надеясь ни на какие лавры, что, собственно, ты и делала. Если не ошибаюсь, лежебока он. Очень берег себя. Ни пропасти на него, ни погибели!
«Вот уж про это Инне не следовало напоминать. И без ее комментариев Рите тошно», – с обидой за подругу подумала Лена, хмуро взглянула на Инну, а потом пригрозила ей суровым взглядом.
Да разве ее этим остановишь.
– Ты видела его окружение, но не смогла заставить его чохом отказаться от всех дружков. Знала, что последнее дело – впустую компанией шляться по улицам. Не мальчик уже. Как и Лиля, считала, что любовью можно исправить кого угодно? В этом корень ваших бед с ней. Стервы на него не хватило, – с угрюмым наслаждением добавила она. – Встретила я недавно своего знакомого. Жаловался на жену, мол, ей всего пятьдесят два года, а она идет, согнулась в три погибели, ногами шаркает. Ух, как я взбеленилась! Как заору на него: «С чего ей молодеть да красоваться?! Для тебя твои измены – милые пустяшные мелочи жизни, а для нее – трагедии! Она болеет, состарилась раньше времени от страданий, которые ты ей причинял! Вот и вся арифметика. Жена твоя не только снаружи высохла, она и внутри вся ссохлась! А много ли ты ей помогал в домашних делах? Ее я вечно навьюченной вижу, а ты из магазина выходишь бодрой походкой, размахивая полиэтиленовым пакетом, в котором кроме пива и воблы ничего не бывает. Я с таким, как ты, на одном поле с… не села бы». И что же он мне нагло заявил в ответ? «Это был ее выбор: терпеть или уйти». С тремя детьми в общежитие или на частную квартиру? И без надежды на алименты? Хорош гусь! Да кто ты такой, чтобы осуждать свою жену, эту святую женщину! Был бы на его месте мой муж – так бы и врезала по сытой роже.
Она пообещала это так решительно и напористо, что никто в сказанном не усомнился.
– Следи за речью, – назидательно, как ребенку, сделала Инне замечание Аня.
– Нахваталась грубых слов и швыряешься ими, где надо и не надо, – поддержала ее Эмма.
– Значит, кое-где все же надо? – заливисто засмеялась Инна, довольная тем, что подловила назидательную сокурсницу.
– Уцепилась за оговорку и довольна как слон, – добродушно отметила Мила. – В кого ты можешь превратиться, коверкая язык?.. К сожалению, сейчас время Эллис Дулитл, уличный язык лезет и с экранов телевизоров… И хватит гарцевать по Ритиной судьбе. Не третируй ее, не вытаскивай со дна колодца давно заброшенный хлам.
– Аня, провинившимся начисляй штрафные очки. Будем нарушителей удалять с поля, – рассмеялась Жанна.
– Лучше деньгами. Помнишь, как Евгений в общежитии установил в своей комнате копилку? А потом он и его друзья чаи с тортом гоняли.
– Прости, Рита, я ненароком, сорвалось с языка… – послушно признала свою вину Инна. – Только, знаешь ли, Мила, кому-то это хлам, а для кого-то, может быть, разрушенная Вселенная. Я не имела «счастья» встретить такого психа, но гаденыша, подобного твоему мужу, на третий день взашей выгнала бы. Для таких мужиков нужно оставлять свободное пространство в три метра в поперечнике, и шаг вправо, шаг влево – расстрел. С моей легкой руки всех бы их… Мой третий, боясь – и не напрасно, – что я могу победить его в споре, грубо прерывал наши разговоры, рот мне затыкал. Так я быстро направила его куда подальше, чтобы не командовал, а ты миндальничала с мужем, увязая в его пороках как в болоте. Столько лет человека из него пыталась делать. Идеалистка. Он что, был медом намазанный? Может, ты и сейчас себе ищешь оправдания? – спросила Инна.
Лена сняла очки и обратила умоляющий взгляд в сторону подруги.
– Лена, ты сейчас видишь меня? – спросила Жанна.
– Нет, только предполагаю, – немного смутившись от прямого вопроса, ответила Лена, повернув голову на голос, – зрение сильно подсело за последние три года. Боюсь совсем потерять…
– Не гневи Бога. Ведь читаешь, и это уже много.
– Ты всегда была инициатором своих разводов? – теперь Жанна обратилась к Инне.
– Да. Хотела хоть в чем-то чувствовать свое превосходство. Иногда была снисходительна. Говорила, что он пока не готов к серьезным отношениям и должен пройти определенный жизненный путь, прежде чем стать мне интересным.
– И кто это сказал, что жизнь прекрасна в ее неосознаваемом эгоизме? – задумчиво произнесла Аня.
– Эгоист, кто же еще? – нервно рассмеялась Рита.
Разговор печальный и тревожный не кончался.
– Мир жесток к женщинам, – глубоко вздохнула Рита и замолчала.
«В глазах ее недоумение раненой птицы», – сочувственно подумала Лена.
– Выдохлась, что ли? – рассмеялась Инна. – Называй вещи своими именами. Не мир жесток, а лживые мужчины. Они специально себе таких «возвышенных» подыскивают, жалостливость и чувствительность им только на руку – натур утонченных проще заставить на себя пахать. Вы сами своей добротой и покладистостью, слишком любя и балуя мужчин, навлекаете на себя беды. Таким разнеженным пальцы в рот не клади. Они становятся непреклонными в своих слабостях. Откуда в вас эта чуть ли не религиозная терпимость? Генетическая, что ли?..
– После второго замужества я окончательно пришла к выводу – без мужа лучше, – в сердцах сказала Рита.