Вкус жизни, стр. 121
«Совсем ты оскудела душой. Обиды изувечили твое сердце», – подумала Кира.
В голове Лены блуждали какие-то мысли на эту тему, однако «они никак не выстраивались в систему организованных доводов и разумных сомнений». Она раньше никогда не задумывалась над подобными вопросами. Для строгих выводов ей не хватало ни теоретических, ни практических знаний.
– Марго всегда интересовалась вопросом соотнесения биологического неравенства мужчины и женщины и их социального равенства в обществе. Ее натура нуждалась в немедленном логическом оправдании своих чувств и действий. Она искала им теоретическую основу. «К сожалению, жизнь далека от теории, – утверждала она. – Эмансипация, оказывается, означает не равенство, а равный статус разный ролей», и счастье в семье зависит от того, кто и как играет свои роли.
– Мужчины способны быть героями на час, а нам хотелось бы, чтобы они ежедневно помогали нам в домашних делах, ведь мы же тоже работаем. Но этот вид героизма им не по душе. Только певице Королевой оказалось под силу захомутать Тарзана.
– Но чего ей это стоило, знает только она сама, – перебила Инну Рита. – К твоему сведению, мне тоже всегда не хватало такого, и я его себе придумывала длинными, одинокими ночами, если даже рядом со мною был какой-то из мужей (вот именно, что какой-то). Воображала, как мы с ним то умно беседуем, то танцуем прекрасное танго. Он нежен, галантен, великолепно воспитан. Потом мы вместе возимся с детьми, вместе отдыхаем… Помогало.
Что еще оставалось? Контраст между реальностью и мечтами был таким разительным, что часто я не могла удержаться от смеха над собой. И до слез дело доходило. А как иногда хотелось быть самой собой, делать то, что просит душа. Нести радость любимому, самой задыхаться от счастья. Ради чего живем в разладе с собой?
– Я бы сказала, да промолчу, – рассмеялась Инна. – Каждой женщине хочется быть королевой в глазах одного мужчины, чтобы он говорил: «Ты для меня самая красивая, самая талантливая, самая-самая...» Не грех подчиниться такому, который умнее тебя или превосходит в доброй силе. Да где ж его такого найти днем с огнем?.. Мой второй срывал на мне зло за свою никчемность, мой третий… а, да черт с ними…
– Крушение идеалов рыцарства и милосердия произошло много-много десятков лет назад, а мы, женщины, все еще ищем героев. Нам нужна вера в доброе благородство и справедливость, нам хочется утешиться красотой отношений. Мы вечные, наивные искатели правды, в нас не иссякает жажда поиска в жизни идеальных моментов (хотя бы моментов!). Откуда в нас этот непостижимо упорный, казалось бы, неистребимый оптимизм?.. Но после всего пережитого в жизни только горестный шепот тает в глубинах наших сердец… – печально закончила Рита.
– Кто-то, очень умный, сказал: «Жизнь – это трагедия для тех, кто чувствует, и комедия для тех, кто думает», – процитировала Алла.
– Значит, женщины как более эмоциональные в принципе не могут быть счастливыми?
– Зачем нужна жизнь, которая не ведет хотя бы к надежде.
– Значит, хорошо, что современные девушки более практичные? – послышалось со всех сторон.
– Если не забывать правило золотой середины, то да, – сказала Лера.
– Быть женщиной удобно только в том смысле, что ей всегда можно притвориться глупее, чем она есть на самом деле, и если кто-то этому поверит и не удивится, то он всецело поступит в ее распоряжение. Командовать в семье – привилегия красоток и хитреньких женщин, – кокетливо сказала Жанна. – Редко кому из женщин выпадает такое «счастье». Знавала я одну такую притворщицу, умеющую разыгрывать яркие спектакли. Он, бывало, ее утешает, уговаривает не волноваться, а она, заливаясь беспричинными слезами, сидит вся поникшая, безжизненно свесив руки вдоль тела, голова падает на грудь. У нее, видите ли, депрессия! Требования ее были несуразны. Казалось, ребенок мог бы предсказать, чем все это кончится. А он верил в ее искренность! И как она этого добивалась?..
Свекровь моя такая. Ничто не мешало ей прибегать к самым недостойным способам порабощения мужа. «Правдой не заработаешь внимания, вот и придумываю, больной притворяюсь», – цинично отвечала она мне на мои растерянно-осуждающие взгляды. Она считала, что я с моей щепетильностью в этой жизни ничего хорошего не добьюсь… Не люблю уловки, не говоря уж о том, что это просто непорядочно.
– Повезло твоей свекрухе, нашла себе доброго тюфяка. Но чаще случается, что когда жена слишком притесняет своего мужа, твердо считая его стопроцентным подкаблучником, он потихоньку изменяет ей, тайно радуясь своей мести. Ни для кого, собственно, это не секрет. Может, и твой свекор для виду уступал жене, глаза ей отводил, прикрывая этим свои неугасимые желания? Это вполне реально, особенно если принять во внимание изощренную тиранию мамаши твоего мужа, – бесстрастно сказала Инна, но хмурую, скабрезную ухмылочку полностью скрыть все-таки не смогла. По ее лицу неторопливо прошлась тень тотального презрения то ли к Жанниной доверчивости, то ли вообще ко всей мужской половине человечества.
– Не могу обвинить его в сомнительной игре. Он был хорошим человеком, – просто ответила Жанна. – И свекровь у меня тоже хорошая. А ее игры с собственным мужем меня не волнуют. Это их жизнь. Значит, она устраивает обоих, раз до сих пор не разбежались.
– В их-то возрасте? – рассмеялась Лиля.
– Жанна, ты сама-то веришь в то, что сказала? – спросила Инна.
Та с достоинством промолчала.
– …Мой первый муж выслушивал меня, делал для себя выводы и спокойно отклонял все мои просьбы и требования, не проявляя ни малейшей отзывчивости. Даже не давал себе труда опровергать или доказывать несостоятельность моих слов. И нет чтобы хоть