Вкус жизни, стр. 116

– Не умела «употребить» мужчин по их прямому назначению, – вклинилась Инна, – вот и оставалось тебе кивать и поддакивать, если не хотела нарываться, или воевать до потери пульса. Наверное, мучилась проблемой: «И чего это мое деятельное добро не достигает цели?» Просеивать мужиков надо, отфильтровывать из дерьма лучших…

В ее голосе, как обычно, звучала ирония.

– Ты умела! Не мути воду. Никому еще не удалось найти универсальной формулы бытия… Знаешь, тебе идет помалкивать, – отбрила Инну Рита.

– Много позже я неизбежно научилась оставлять и отпускать мужчин, без слез, просто вспоминая их недостатки. Мол, что испытывала? Гадливость, стыд, омерзение?.. И это был огромный плюс. Уже не хватало энергии на инициативы романтического, бескорыстного добра. Много чего неожиданного возникало на моем пути. Мужья были, мужчины не встретила. Не знаю, бывают ли удавшиеся судьбы? Даже Чехов не верил в любовь. «Любовь – это нечто великое, что было в прошлом и что будет в будущем, но не в настоящем». Не встретил он настоящей женщины, такой, чтобы он смог написать что-то другое, более оптимистичное.

Вот Марго утверждала, что «в покое и равновесии нет развития, а потому вечного счастья не может быть теоретически, что не бывает чувства длиною в жизнь. Рано или поздно в любой семье возникает исчерпанность отношений. Полосы неудач так же неотвратимы, как и полосы побед. Отсюда непрочность семьи. У каждого есть право на эту непрочность». Я не согласна с ней. Достойного я могла бы любить до конца дней своих. А проблемы надо решать по мере их возникновения, не накапливать, дожидаясь взрыва. И главное: семейная жизнь должна строиться на взаимных усилиях.

Подруги молча слушали. Понимали, Лиле надо выговориться, выплеснуть наболевшее. А Лена подумала: «Нагородила слов! Ворохом эмоций засыпала. Конечно, все правильно говорит, но я бы тут одной фразой обошлась».

– Сколько лет на мужей ухлопала, и никакой отдачи. Дикие фантазии бледнеют перед твоими рассказами. Есть от чего прийти в отчаяние, – вздохнула Жанна.

– Ох, и насолили тебе мужчины, – посочувствовала Лиле Аня. – У мужчин получается так: надоели проблемы в семье – бегом от них к бутылке. Загорелся – помчался искать новое счастье. Любить не умеют. Пока они молоды, секс ставят на первое место, водку на второе. А потом наоборот.

Сказала и рукой махнула: чего, мол, теперь говорить.

«Тоже мне эксперт по семейным вопросам. Каждый судит о ярмарке по своей выручке», – насмешливо фыркнула про себя Инна.

– Так ведь не все плохие. Хороших много, – тихо произнесла Жанна.

Ее слова были встречены длительным молчанием.

Первый муж

А Лиля словно отключилась. И побежали, побежали виденья… воспоминания вдруг нахлынули разом, беспорядочно, безжалостно… Прошлое не убирает за собой последствий. Ничего не стирается из памяти, все намертво врезается.

…Первый муж. Мать как щупальцами спрута охватывает его, заполняет всего без остатка. Она – его Вселенная, а не женщина, которая делит с ним ложе, обихаживает его, растит их ребенка. Она – родная, навсегда вошедшая в его сознание единственно преданной, не может быть вытеснена какой-то там чужой женщиной, удел которой – прислуга, нянька, пусть даже если бы она нянчилась с ним уже вдвое больше, чем нянчилась с ним мать. Каждое слово матери – доброе или заведомо лживое – для него закон. И не может тут быть ни размышлений, ни рассуждений. Это как вера в Бога. Бог есть, и он всегда и во всем прав. И точка. Это выше разума, это как инстинкт у животного. Она зовет – он идет. И при чем здесь семья, если говорит, если требует мать. Его сердце заполнено любовью к матери, и в нем нет места для любви еще к кому-то. Даже отцу там не было малюсенького уголочка. Как смогла внушить ему такое безграничное почитание обыкновенная хитрая женщина?

Кем закладывается в человеке прекрасная возвышенная душа, полная благих намерений, или гадкая, подлая? Богом, многими тысячами поколений предков? А родители ее только чуть-чуть корректируют? Но, видно, не чуть-чуть… Может, он родился таким? Только что вылупившийся цыпленок тоже следует за тем, кто первым появится перед ним. Но даже птица, повзрослев, покидает родителей. Так запрограммировано природой…

И вдруг я прозрела, вспомнив, как часто мать буквально часами восторженно нахваливала сына. Помнится, мне было неловко выслушивать не очень заслуженные дифирамбы, а он светился от счастья. Лестью добивалась такой привязанности! Сын был единственной выигрышной картой в ее игре, он для нее знаменовал весь мир. Она хотела, чтобы он любил только ее. От ее воспитания его вечное недовольство их молодой семьей. Он ей был нужен, и она умышленно не готовила его к отрыву от себя, к будущему нормальному браку. Она тщательно оберегала его от долгих надежных привязанностей к другим женщинам. Но в студенческом коллективе ее материнские чары на время ослабли, и он вышел из-под контроля. А я, глупая, так самозабвенно отдавалась первой влюбленности, так верила в счастье! Я была с ним ласкова и нежна и не замечала, что он только принимал мою любовь…

Позже, когда разошлись с ним, вычитала, что такое поведение называется эдиповым комплексом. Для таких сыновей единственная в их жизни женщина – мать. И как я затесалась в этот нерасторжимый союз?.. Возможно, такая непостижимая любовь – привилегия ущемленных людей. А я-то сначала никак не могла понять: что так меня в нем возмущает?.. Теперь это не суть важно.

Увидев свою свекровь, я почему-то сразу многое в ней поняла, но не поверила, что ей совершенно нет дела до того, что у сына теперь кроме нее есть еще кто-то, кого можно любить. У меня возникали сотни нетерпеливых вопросов к мужу. А он не хотел ничего объяснять, разражался криками, истерикой. Вместо спокойного диалога говорил с интонацией выяснения отношений, упреков, создавая этим еще более неприятную и запутанную ситуацию.

Ведь как люди беседуют: один спросил, другой ответил. Все просто. А с моим мужем нормально говорить было невозможно. Он сразу ерошился: что ты этим хотела сказать? что ты имела в виду? Ты хочешь меня унизить, захватить власть в семье? И понеслась писать губерния… Зачем мне искать двусмысленности,