Дневник замужней женщины, стр. 67

Митины сотрудницы доложились мне:

– Похвалился перед нами ваш супруг: «Жене телек для кухни купил». А мы все решили, что совсем он вас на кухне запер, чтобы дальше ни шагу».

– Нет, – вступилась я за мужа, – я сама попросила купить. Он в зале фильмы смотрит, а мне обидно.

Только Митя меня не защитил, когда они сделали ему замечание, что его жена с рынка идет, согнувшись под тяжестью сумок. Да еще мне дома недовольство выразил:

– Тебе что, другой дороги нет, кроме как ходить мимо окон здания, где я работаю?

Не понял, что не мне, а ему женщины сделали упрек, чтобы помогал. Ну как же, он белый и пушистый! Это я всегда во всем виновата.

– Я на зиму заготовки делаю. По двадцать пять килограмм почти каждый день таскаю: то абрикосы, то помидоры с огурцами. Мне тяжело, а это самая короткая дорога к автобусной остановке, – возразила я.

– Так съезди два раза! Неужели трудно сообразить?

Я глазами луп-луп:

– А детей кто из садика заберет? Ты, что ли? От тебя дождешься…

Вот те на! Я для семьи стараюсь, а он не помогает, грубит, да еще глупой обзывает, чтобы не впутывала в свои проблемы и заботы. Вот так и живу… образцово несчастливо. Он сам по себе, я с детьми сама по себе. Редкий день обходился без слез.

Анекдот вспомнила: «Нормальный мужчина никогда не сделает замечание женщине, несущей шпалу». А мой и тут…

Если я пытаюсь втянуть мужа в круг семейных забот, мне же за это и достается. Чтобы неповадно было. Заставить его что-то сделать требует неимоверно огромных нервных затрат. Даже с моим терпением это не по силам. Проще все самой выполнчть. Говорят, кто больше любит, тот больше вкладывает. Не о деньгах речь, о душе, о внимании и заботе. Да… надо следовать своему сердцу. А если оно пустое или не развитое? Пыталась уходить, но сын…

На базу отдыха на выходные один уехал. Сказал, что устал, хочет оттянуться, расслабиться. Вернулся, поджав хвост, как провинившийся пес, помогать стал. Удивилась и подумала: «Кому я обязана счастьем видеть мужа хорошим семьянином?» Даже пошутила, что с меня причитается. Готова была на что угодно поспорить, что осудили его поведение женщины-коллеги, мозги вправили. У них тоже были дети дошкольного возраста, и они понимали, как мне одной трудно управляться с малышами и домашними делами. Но надолго их взбучки не хватило. Через пару дней все вернулось на круге своя, потому что помогал он не по доброте душевной, а по принуждению, из-под палки.

*

Кира мысленно заглянула в конец тетради, где Зоя сообщала только о радостных событиях. Не густо. Подробно и с любовью описана летняя поездка за город всей семьей на велосипедах, рыбалка, катание на лыжах, на коньках. Какое единение душ! Одни восторги. Сплошное счастье! Зоя писала: «Достаточно сказать, что в такие часы я жизнь свою меряю любовью к миру и солнцем. Счастье здесь и сейчас, когда ценишь то, что у тебя есть и не страдаешь от того, чего нет».

«Эти две страницы счастья тонут в обидах и страданиях», – подумала Кира и тут же вспомнила приписку карандашом:

«Отдыхает с семьей только в том случае, если его желание совпадает с нашим, если он любит этот вид отдыха. Но как редко это бывает! Каким должно быть предложение, от которого он не смог бы отказаться?»

«Ну вот, испортила всю малину, а я порадовалась за нее, – подумала Кира. – Но Зоя права: отдельные редкие радостные моменты погоды не делают, не определяют счастья семьи».

Митя пришел с работы злой, раздраженный. На всех натыкается, обо всё спотыкается. Отфутболил ботинки, которые сам же, сняв, оставил посреди узкого коридора. Размахиваясь для удара, зацепился локтем за дверь, ведущую в зал. Крик, маты. Виноваты все, кроме него.

Люди разные. Мой брат даже в запале не кричит, не оскорбляет. Молча переживает. Не может позволить себе кого-то незаслуженно обидеть.

Вдруг вспомнились слова коллеги. Муж ей как-то сказал: «Бойся меня, когда молчу, а не кричу. Молча я зашибить могу». Вот с кем жить страшно. А ведь люди созданы, чтобы любить и быть любимыми.

Почему я не могу донести до Мити свою любовь, почему мы не понимаем друг друга? Мы разговариваем мало и только о быте. По душам не беседуем, оттого и возникает эта внутренняя дистанция. Но ведь это он не хочет, будто боится услышать то, что не хотел бы услышать. Ни литература, ни искусство, ни проблемы воспитания его не увлекают и природа не волнует. А я от хорошего произведения испытываю почти физиологическую радость. (Как давно я не брала в руки художественную книгу.) Не творческий он человек, натура практическая. Это, конечно, полезно для работы.

Митя приехал с рыбалки радостный, ну просто счастливый! Удачно выступил! И я вместе с ним радуюсь, искренне хвалю своего рыбака-кормильца.

Суббота. Иду на работу. Дети со мной. К институту подъезжает автобус. Из него выходят нарядные люди. Я слышу их речь и понимаю, что это делегация из Германии. Они чувствуют себя неуверенно, как-то растерянно топчутся на месте. Преподаватели иняза тоже не решаются сделать первый шаг. Декан видит моих детей и мгновенно догадывается, как разрушить неловкость. Он вручает моим детям цветы и подталкивает к гостям. А они рады поучаствовать в празднике взрослых и горды таким доверием. Со счастливыми улыбками они бегут к немцам…

А у меня сердце сжалось болью за родину, за народ, за каждого из нас, за себя. Во мне заныло мое детдомовское детство. Тридцать лет назад закончилась война, на которой наши отцы положили свои жизни. Их отцы убивали наших… Мы столько из-за них пережили… А мои дети дарят им цветы. Не рано ли?.. Не нарушаем ли мы этим веками выработанный нашими предками код нации? Прежде всего – защитить. Ох это наше всепрощенчество…

Что такое код нации? Это что-то неизменное во всех нас, то, что нас объединяет. Это то,