Дневник замужней женщины, стр. 134
Надо сначала познать прелесть природы вживую, а потом уже вспоминать о ней, листая страницы книг или вытаскивая впечатления из закоулков своей памяти. Как иначе дети смогут понять, что природа – удивительный, но хрупкий мир невинности и совершенства, и что мы должны сохранять с ней зыбкое равновесие. Она – Мать всего сущего, она и есть то место, где пробуждается Человек. Она – наш храм, наш дом. Надо учить детей везде и во всем замечать красоту, сохранять баланс между честолюбивыми устремлениями и Природой. Цивилизации хотят победить время, но это никому не удается. Песок засыпает руины их творений. Но эти памятники человечеству хранят энергию людей их возводивших… Важно беречь нашу родную планету ради потомков.
А для пожилых людей прогулка по солнечному лесу – прекрасный универсальный антидепрессант.
Потакая тщеславию родителей, носятся ребятишки, как каторжные, со скрипки на рисование, с танцев на вязание. Им вздохнуть свободно некогда. А есть ли у них к этому таланты? Может, им лучше книжку хорошую прочитать или на речку с друзьями сбегать, с отцами что-то помастерить?
Аня замолчала. Потом резко заговорила совсем о другом:
– Мы нефть качаем, а надо интеллект добывать и развивать – основное богатство любой страны… Стоит подмечать блеск в глазах отдельных детей уже с класса четвертого-пятого, а с девятого уже целенаправленно вести эти золотники, к науке по тропе их увлечений. Меня в детстве тянуло и к биологическим исследованиям, и к физическим. Мой выбор зависел от умения учителя влюбить в свой предмет.
Ведь если разобраться, кто после родителей для ребенка самые главные люди, от которых зависит вся его дальнейшая жизнь? Это учителя и медицинские работники. А какое к ним отношение?..
– Бог создал красоту, чтобы мы Его поняли, – сказала Лиля.
– Не Его, а себя, – возразила Инна.
– Живя отдельно от стариков, наши внуки не могут по-настоящему их узнать и полюбить. Не имея братьев и сестер, они не учатся сопереживать, жалеть, помогать. Вот и суммируй. Новое поколение менее эмоционально развито, души в них меньше. Их не научили чувствовать, не пробудили любовь ко всему, что есть вокруг них: к миру, природе, людям – вот что меня волнует и беспокоит. Как нам научиться говорить с ними на одном языке? Они же должны ощущать себя внутри своего народа, внутри родной страны. Поэт Сергей Михалков говорил: «Сегодня дети, завтра – народ», – продолжила серьезную тему Аня. (Хороший педагог всюду остается педагогом!)
– Новое поколение слишком разношерстное и не слоистое, – заметила Инна. – Если наша молодежь не такая, какой мы ее хотели бы видеть, значит, мы делали что-то не так.
– Нас физическое здоровье, может, иногда и подводило, но моральное – никогда. А моральное, я считаю более важным. Помните, в армии выживал тот, кто был духом сильнее, – уверенно заявила Аня.
– Дети всегда подражают героям фильмов. С кого они теперь берут пример? С покемонов? С бандитов? – Это Лиля сказала.
– Не сочти за труд прекратить эту тему, – тихо, но раздраженно попросила Нина.
– Еще чего! – возмутилась Инна и поменяла направление разговора:
– Говорят, природа на детях гениев отдыхает.
– Рожали бы по десятку детишек, глядишь меж ними и отыскался бы гений, достойный родителей. Менделеев был в семье семнадцатым ребенком, а у Баха родилось восемнадцать детей от одной жены и трое от другой, – рассмеялась Лиля.
– Не с нашими мужьями, – добавила она уже грустно.
«Говорят, говорят и ведь ничего нового... Будто одну и ту же колыбельную напевают», – подумала Нина. Это Аня прочитала на ее лице и решила пощадить сокурсницу.
Я задумалась о чем-то, и до меня стали долетать только отрывки разговоров подруг.
– …Каллас? По экспрессии, по драматизму вокала никто не может к ней приблизиться. Я сужу с позиции музыканта. – Это точно было замечание Александры.
– …А «Ширли-мырли» Меньшова. Это же шедевр! – А кто сказал, не помню.
– …«Театр – барометр здоровья нации», – утверждал Гарсия Лорка.
– И он среди великих отметился?
– Имеет право.
– …Искусство должно оперировать чувствами, но не инстинктами. В противном случае это уже не искусство.
– …Ходила на выставку Никоса Сафронова. Поразила детальная проработка его картин, их тонкая прорисованность. У меня создалось стойкое впечатление, что он сначала фотографирует объект своего внимания, а потом тщательно и талантливо по клеточкам переносит изображение на холст, вписывая неожиданные оригинальные детали и дополнения. Так делал мой школьный учитель. Он еще и проектор использовал, чтобы лучше разглядеть каждый штришок каждый мазок на картине копируемого им гения. И портреты у Сафронова как фотографии отличного качества. Картины, безусловно, прекрасные… но что-то внутри меня свербит, царапает и возражает, – сообщила Инна.
– Даже если он использует технические средства, это не умаляет его художнических качеств. Нет ему равных и похожих. Сломал стереотипы, заставил думать по-своему. И это хорошо. Применяли же великие художники прошлого камеру Обскура, линзы и зеркала, – сказала Лиля. – Но портретист, прежде всего, должен уметь увидеть и почувствовать внутренний мир своего героя. А еще в нем должно присутствовать восхищение миром красоты жизни. В этом проявляется его талант. В противном случае его заменит талантливый фотограф.
– Меня портрет мужчины за красивой золотой решеткой навел на мысль об использовании Сафроновым сетки, – заметила Инна.
– Хитрец-молодец. В век технического прогресса это естественно и нормально. Какая разница, каким способом достигается получение шедевра, увековечившего имя автора в истории искусства? Главное, чтобы его творчество было созвучно эпохе, чтобы современники увидели в нем что-то новое, особенное. А это как раз и просматривается, – уверенно сказала Лиля.
– Не скажи.
– А вот и скажу.
– А эти женские образы, как-то странно и неестественно парящие над городами… – пожала плечами Аня.
– Это же символы: мечты и фантазии автора. Должен же Никас чем-то отличаться от других не менее талантливых собратьев по цеху! – выразила Лиля свое мнение.
– Чтобы зарабатывать миллионы?