Тина, стр. 52
Женщины потрясенно молчали. Потом Жанна сказала:
– Пока не видишь и не слышишь, так вроде бы всё у нас не так уж и плохо. А вот как узнаешь, что согласно данным мониторинга…
– Вот и нечего всю грязь собирать. Люди строят новую жизнь, а мы… – Инна не продолжила.
– Для кого строят? Чьими душами… – Аня замолчала.
Подруги вновь заговорили о ЖКХ.
Лена обрадовалась, что они прекратили этот, как ей казалось, бессмысленный и неуклюжий разговор. Она расслабилась и задремала в какой-то, если смотреть со стороны, неловкой неестественной позе, очевидно позволяющей ей компенсировать боль в позвоночнике.
– …А со мной случай был на третьем курсе, – услышала Лена сквозь тяжелую дрему. – Позвала меня подруга в незнакомую компанию. Выпили, потанцевали. Потом разбежались по парочкам. Я с каким-то парнем наедине оказалась. Он не был ни развязными, ни вульгарным. И вдруг без всяких предисловий попытался меня обнять. Я испуганно отшатнулась, а в мыслях мелькнуло: «Матерь божия, заступница… Я же с ним не справлюсь!» Он удивился: «Ты девочка?» Я утвердительно кивнула. «А тогда зачем ты здесь?» – еще больше удивился молодой человек. Пожалел он меня, не тронул. Этот случай потряс меня и многое поставил на место в моей голове.
Глупая была. Что я знала о жизни? Я с детства не хотела меняться местами со своими обидчиками и заполняла пространство вокруг себя вымышленными друзьями. Я не могла оскорбить, унизить, мне было жалко людей. Я не спешила искать ответы на многие беспокоившие меня вопросы. Мне казалось, что если я не буду о них думать, то взрослая жизнь долго будет находиться от меня на недосягаемом расстоянии. Все вокруг будет происходить как бы понарошку. Вот такая странность при моей жизнерадостности и кипучей энергии, направленной на учебу и общественную работу, – неожиданно открылась Жанна.
Перехватив в глазах Инны невысказанный вопрос, она продолжила:
– А с моей подружкой нечто подобное случилось в трудовом лагере после девятого класса. Она об этом уже после института созналась.
– А мой отец ремнем отходил девицу, которая слишком рвалась к взрослой жизни: пыталась к нему приставать, делала сальные намеки, – сказала Инна. – Порядочные были мужчины.
В комнате наступила гулкая тишина. Женщины вспоминали свою юность и мужчин, встретившихся на их жизненном пути.
13
– Вся штука в том, что наш обыватель слишком доверчив. У него не сформировано критическое отношение к жизни. Правда, после ваучеров часть населения перестала верить в правительственные игры. И современные технологии не приблизили нас к правде жизни. Может, и интернет исключает интеллектуальное развитие? Все-то у нас наперекосяк да враскорячку… Но и это было бы ничего… Однако, что станет с нами еще через двадцать лет. Вот что первое приходит на ум в этой связи… Сколько всего с нами произошло за шестьдесят-семьдесят лет! Еще одного потрясения как в девяностые мы не выдержим, – забубнила Аня. – Думаете, мои страхи несостоятельны?
– …Подустали произносить речи и истерики восторгов поутихли…Хватит «мутить народ альтернативными идеями с глубоким подтекстом» и прочей дребеденью. Надоело! – процедила Жанна.
– А ты их вполуха слушай. У меня в одно влетает, в другое вылетает. Как раньше на открытых партсобраниях, когда разум напрочь отвергал ахинею. Тебя раздражают любые признаки неблагополучия? Тебя бы в тридцать седьмой или в сорок первый, тогда узнала бы, что почём, что такое страх и с чем его едят.
– Пустомеля. Язык длинный как деревенский шляхт или сибирский тракт, – рассердилась Жанна.
– …Я о своем знакомом вкратце расскажу. Когда в конце восьмидесятых их организация развалилась, он организовал фирму. Несколько лет они выживали. И все же своим добросовестным упорным трудом, знаниями и вниманием к клиентам сумели завоевать рынок труда. Пошла у них прибыль. Коллектив доволен. А тут ввели контрактную систему. Выигрывали те, кто брался выполнить работу за меньшие деньги. О качестве работы речи не могло быть. На местах люди недовольны, а куда денешься? Обязаны выполнять законы. Разбежалась у него половина сотрудников заработка искать. Потом клиенты перестали платить, только обещали. Накололи их фирму на крупную сумму без надежды на возврат. Кое-как рассчитался мой знакомый с долгами и окончательно фирму прикрыл.
– И что нового сообщила? Кажется, Вольтер сказал, что вершина разума состоит в том, чтобы уметь выстраивать отношения с теми, у кого нет разума, – сказала Инна.
– Жестоко, – охнула Аня.
– Мой знакомый не глупый, – обиделась Жанна.
– Ищи дурака в зеркале! – отреагировала Инна.
– …Только почему это при нашей бедности машин на улицах все больше и больше, – усмехнулась Инна,– И все импортные. Они – свидетельства неудачного развития нашей страны?
– Не берусь судить, – не сразу ответила Аня, видно что-то анализируя в уме.
– А как-то по телевизору сказали, что у нас был коммунизм, только мы его не заметили, – сказала Жанна.
– Не при Брежневе ли? Видно он распространялся и распределялся неравномерно, не повсеместно, – рассмеялась Инна.
– …А ты после «хундая» прокатись на «жигуленке», на этой консервной банке, так сразу отпадет необходимость отвечать на вопрос: почему покупаем хоть и «ношенные», но импортные. Весь цивилизованный мир живет на пятой скорости и нам надо успевать, – сказала Инна.
– Миф это. Какая там пятая, – забухтела Жанна. – Когда вокруг все жили небогато, некому было завидовать. Не знали лучшего и жили себе спокойно.
– Не осознавали, что были ущербные и ущемленные, но все равно пришли к застою.
– Тогда гласности не было, – напомнила Жанна.
– Есть еще одно соображение по этому