Тина, стр. 41

– А хирургов еще не пробовали? – насмешливо спросила Лена.

– Экономистов развелось, как бродячих собак на улицах городов, а работа достается только одному из десяти и то блатному.

– Может вернуть распределение? – спросила Жанна.

– Тоже не выход. Блатные и лодыри учатся платно. Их не станут распределять. Толковых бюджетников ушлют в Сибирь, а эти в центре пристроятся под крылышки папочек и мамочек и станут командовать парадом.

– Сибирь и Дальний Восток тоже кому-то надо осваивать.

– Разве я против. Пойдет ли на это правительство? – усомнилась Аня.

– …Хорошего инженера можно научить чему угодно. У него есть опыт изучения и понимания самых трудных дисциплин.

– Руководителями предприятий и отраслей должны быть инженеры, а не экономисты или юристы. Но у нас же, как всегда… Помнишь, раньше историков и политработников у руля ставили.

– …Еще Арцимович предупреждал, что «церковь и Академию наук нельзя реорганизовывать». Но у меня есть вопросы к церкви. И главный из них – отсутствие сомнений. Сейчас век науки. Научный потенциал – база будущего. Наука – мощный компонент развития любой страны. Она не имеет ни классового, ни политического подтекста. Но… современная человеческая цивилизация все дальше уходит от своих гуманистических позиций. Души людей маются непониманием, неведением, скукой.

…А что у нас твориться?.. Танцуя под дудку Запада, Ельцин развалил СССР, Горбачев разрушил всю нашу ядерную систему вооружений и разгромил военную промышленность, проведя по указке США конверсию, а теперь за науку беремся не с того боку. И всё это от некомпетентности? В образовании очередная Одиссея. Черт знает что в нем творится. И к чему оно сводится?.. Забыли, что классическое образование – это основа, база, оно не устаревает. Забыли, что учителя воспитывают весь народ! Все козыри у них в руках. А это такая ответственность перед обществом, перед историей!

– Да ты махровый закостенелый консерватор, – пошутила Инна.

– Вербуют нас в дураки, а мы и рады рты разинув чужую прокисшую похлебку глотать, будто своя не по желудку. Говорят, мол, принудительная сила реальности. Но в чем подвох? Больше надо думать, чтобы не биться головой в потолок, учиться правильно реагировать на происходящее, видеть, слышать, а не существовать в потоке. До какой же степени мы способны унижать свое чувство собственного достоинства! Покарать или хотя бы проучить всех этих наших «умников», но поздно. «Ноги чужих танцовщиков играют партию ударных» в головах нас ведущих… Да и кто осмелится против коррупции выступить? Воланд, что ли всем чиновникам мозги затуманил, образ мыслей изменил? И беды не замедлили явиться. Кого теперь «косой неправда косит»? – в который раз возмущается Жанна. (Потребность выговориться?)

– Займемся охотой на ведьм? Потом шпиономания нас накроет. Было уже, по горло сыты, – вздохнула Аня.

– Не одни мы, многие страны через это прошли.

– Но не в таких же масштабах.

– Пропорционально размерам стран.

– У немцев вон каждый второй докладывал, а у нас в деревнях редко кто доносы за благо почитал.

– Да будет тебе…

– …Сшибаются с нами лбами народы, которых мы считали братьями, – усмехнулась Инна.

– В девяностые годы мы уже никого не прикармливали. И как они себя чувствуют в новой ипостаси? – спросила Аня.

– Время покажет.

– Съедят их.

– Теперь это их проблемы. Дружба с братьями влетала нам в копеечку. Не умеем мы практично дружить. Общеизвестен русский всемирно отзывчивый характер, но и о себе надо думать. Всех не облагодетельствуешь. От друзей и братьев мы все больше в минусах были. Стремление республик отделиться всегда наблюдалось. Особенно в Прибалтике.

– Но с ними мы были сильнее. Из истории ты же помнишь, чем заканчивалась раздробленность?

– Мы были «коррумпированы» дружбой народов.

– Мы с «братьями меньшими» как кур в ощип попали. Все хорошее, что для них делалось, будто в преисподнюю рухнуло, забыли. И канай всё в ад… Теперь выкарабкиваться из дерьма надо. Горло сжимает обида за страну.

– Кто-то из американцев разумно сказал, что у государств нет друзей, есть интересы, – заметила Инна.

6

– …Малевич тоже античные статуи молотком разбивал. Мол, мусору в искусстве много. Бунтовал против всех. А ведь талантливым был, – сказала Жанна.

– Ну, это на чей взгляд. Может, и был, но слишком узконаправленным. С чего ты его сюда приплела? Мы о масштабных политических личностях сейчас ведем речь, о тех, которые судьбы целых поколений решали, – удивилась Аня.

– А не о тех, кто пытается узаконить лесбиянство и гомосексуализм, – проехалась в адрес западных депутатов Инна.

– У нас в стране грандиозные проблемы, а по телеку нам мозги забивают борьбой против перхоти. Идиотизм! – не осталась в стороне от критики Аня.

– Будь чуть моложе, мы бы задали им трепку, мало бы не показалось, – сказала Инна.

– Мы бы, мы бы… – пробурчала Аня. – Сей факт я ставлю под сомнение. Но у меня тоже сложилось впечатление, что зря мы помогали многим странам, надеясь на их дружбу. В любой стране всегда найдутся противоборствующие силы, которые, взяв власть в свои руки станут, воспринимать нашу помощь как притеснение, стремление им помешать. Сегодня они патриоты за тебя, а завтра – против тебя. Это как соседям влезть в ссору чужой семьи. Поможешь одним, а другие, помирившись, будут видеть в тебе врага, – сказала Жанна.

– Политики этих стран нас не любят, а народы хорошо относятся, – заметила Аня.

– Народ как настроишь, так он и поет.

– Циник ты неисправимый.

– Это качество куда полезней, чем слюни до полу от необоснованных восторгов распускать. Случай мне припомнился из семидесятых. Гуляю я в парке с детьми и вдруг слышу речь, немного похожую на немецкую. Оглянулась. Идет молодая красивая пара: стройные, высокие, блондинистые. Я спрашиваю у них доброжелательно: «Вы из Прибалтики?» А они вдруг как рванут от меня с испуганными лицами! И по-русски сразу заговорили. Я к ним с душой, а они от меня как от прокаженной. Можно подумать, что русские не позволяли им на родном языке изъясняться, – сердито поделилась