Тина, стр. 23
«Осталось забрать обтрепанный диван и потрескавшийся от старости рабочий стол», – горько пошутил сын хозяина.
«Как же мы теперь рассчитаемся с организациями, которые отдали нам в ремонт свою технику? Мы ведь с ними официально работаем. У нас все по-честному. Вот документы», – пытался защититься Георгий.
«Разберемся. Если техника не краденая – вернем», – ответил следователь и сел в машину.
– Отдали? Или как всегда «накось выкуси»? – спросила Инна Лизу.
– Когда их знакомый из администрации города вмешался, то вернули технику, вытащив из нее все важные детали, по сути дела пустые корпуса отдали. А телевизор еще полгода у себя держали. Когда Гоша пришел его забирать, милиционеры шутили: «Жаль отдавать. Хорошо показывает».
– А ящики с деталями, которые они выгребли из шкафов? – поинтересовалась Аня.
– Господи, о чем ты говоришь? Обокрали вчистую. Два года семья, затянув пояса, рассчитывалась с организациями, для которых чинила аппаратуру. Ничего, с божьей помощью выкарабкались. Позже, через знакомых они выяснили, что мальчики на самом деле состояли на службе в милиции, устраивали подставы и грабили интеллигентные семьи, пытающиеся организовать легальный бизнес. Сколько подобных историй может рассказать каждая из нас! Хорошо, что они без смертоубийства.
– Самое обидное, когда человек не может защитить свое человеческое и гражданское достоинство, – грустно заметила Жанна. – Дядя моего мужа занимал достаточно высокий пост в администрации области, потом вышел на пенсию. Пока работал, его все знали и помнили, а на пенсии он уже никому не нужен был. Как-то возвращался он с дня рождения друга совсем чуть-чуть выпивши. Нельзя ему употреблять алкоголь, давление подскакивает. Не понравился милиционерам цвет его лица. Остановили, в машину предложили сесть. Дядя объяснил, что лицо красное у него из-за давления, а что немного пошатывает, так возраст, семьдесят два года – не шутка. Но в машину сел безропотно, воспитанный был человек.
Привезли его в милицию, но домой не разрешили позвонить. Он им стал объяснять, что по такому-то и такому пункту КЗоТа они обязаны предоставить ему право на один звонок. Что тут началось! Он еще и умный! Раздели, били, ногами пинали, издевались. Сначала предупредили, что на пятнадцать суток посадят, потом пригрозили убить и концов никто не найдет. Руки все порезали в кровь какими-то жесткими ремнями. Сын разыскал и вызволил отца, – хотя ему говорили, что нет его в отделении, – жизнь ему спас. Милиционеры все медицинские и гражданские нормы нарушили. Самое интересное, что был суд. Так судья сказала: «Раз сто граммов выпил – виноват». «У нас сухой закон?» – уточнил мой дядя. Только благодаря своим связям ему удалось завести уголовные дела на двух офицеров и методично записать все их нарушения. Но судья встала на защиту «чести мундира», а не пострадавшего. В сумме по всем пунктам обвинения милиционерам дали по два года условно и они продолжали работать на прежних местах. Это все, что дядя смог сделать. А что уж говорить о простых смертных.
У соседки дети колядовали под рождество, так всю их компанию забрали в милицию и двенадцать часов там продержали. Сотрудники милиции не только не позвонили родителям, что обязаны были сделать, но и обложили матом матерей, которые пришли спасать своих несовершеннолетних дочек. Протокол задержания не предъявляли, били детей. Боже мой, сколько было слез, страхов, истерик, больничных! Я до сих пор с дрожью вспоминаю эту душераздирающую историю, – сказала Жанна.
И Лена вспомнила:
– А я только раз за всю свою жизнь с милиционером столкнулась. Подвозил меня знакомый на своей машине. Останавливает нас гаишник, красивенький, молоденький такой, усики еще не пробились, совсем молочный. Знакомый мой долго выслушивал юнца с серьезным видом, а потом вытащил документ полковника запаса. Мальчишка, нимало не смутившись, заявил: «Ну, так сразу и сказали бы». Спросила я потом знакомого: «Мы что-то нарушили?». Тот ответил: «Я никогда не нарушаю. Гаишник взятку пытался стребовать».
– Послушайте, точно такую же фразу мне сказала продавщица, когда пыталась «наказать меня» на 300 грамм с каждого килограмма сыра и масла. Это сейчас наиболее дорогие продукты. Чтобы меня не обвешивали, я со своими никелированными гирьками теперь хожу, будто член какой-то инспекции, – рассмеялась Аня.
– Мне близки и понятны эти проблемы. И все же неудачную тему мы выбрали для ночного разговора. Хватит вспоминать плохое. Зачем сейчас нервы дергать? Были девяностые, был беспредел. Но все это безобразие уже закончилось, – сказала Лена, закрывая глаза.
*
Лена слышит голос Ани:
– …Моя подруга-психолог собирала реальный материал на эту тему. Книгу хотела написать о влиянии службы в армии на физическое и психическое здоровье мужчин. И меня просила помочь ей. Предлагала опрашивать служивших в армии бывших выпускников нашей школы, когда они приезжают на вечера встреч одноклассников, с обещанием не упоминать имен и не выдавать свои источники.
– И что выявил опрос? – встрепенулась Инна.
– У меня не получалось в праздничной обстановке говорить с ребятами о серьезных вещах. И только один парень-весельчак, выйдя со мной в пустой класс, закатал штанины своих брюк и показал ноги в страшных черных пятнах – результат беспрерывного трехдневного отмокания в болоте под лозунгом серьезной практической подготовки к защите родины. Мол, вы всё должны испытать.
«И многим эта «наука» даром не прошла? А на дыбу вас не вздергивали, не тренировали на случай, если попадете в плен? А если вдруг война, какие же из вас, покалеченных, солдаты получатся? У кого ноги, у кого почки застужены. Вы же ни на что теперь не годны. Не роптали?» – спросила я, не на шутку разволновавшись.
«Помалкивали. Кто бы позволил. Нам внушали, что мы обязаны, что