Её величество, стр. 108

– Мне девчонки писали, что Эмма теперь шубы каждый день меняет, – неожиданно громко сказала Жанна.

– Да, сегодня одну, завтра другую, послезавтра опять первую, – ответила ей Аня. – Имеет право. Все что у нее есть, она сама заработала.

– Столько лет жила «на позорном помосте беды», оглушенной до полубессознательного состояния, со стонущим сердцем, с истекающими болью глазами, смотрящими в никуда! Как в бреду ходила по лабиринтам заблуждений; находясь в унизительном плену своей болезненной любви, шарахалась от людей, пытаясь самостоятельно развеять обиду от «немеркнущей» славы подвигов мужа! Не многовато ли для одной жизни? Ее организм требовал положительных эмоций. Исковерканная душа, изъеденная годами плача, умирала, отравленный рассудок полностью не восстанавливался. Годы без радости, конечно же, привели к болезни. И ведь, наверное, считала свою жизнь праведной. Я говорила Эмме: «До чего можно докатиться, жалея себя? До психушки? А дети? Сколько еще сможешь прожить с неживым сердцем и потерянной душой? Пришло время отрезать беду от ее пуповины и возродить веру во всё прекрасное, в то, ради чего рождаются люди», – грустно поделилась Инна.

– А Федора вина не грызла, не снисходило на него отрезвление, – сердито пробурчала Аня.

– Мотив Христа и Антихриста, – сказала Жанна.

– Миллион ассоциаций.

– Иным жизни не хватает, чтобы осмыслить происходящее и отречься от своей порочной сути – страсти.

– Или от необыкновенной любви.

«Инна говорит об Эмме или грубо намекает на свою лучшую подругу?» – подумала Жанна и обратилась к Лене:

– Каково твое представление о счастливой семье?

– Не скажу ничего нового. Счастливая семья строится на взаимной любви, взаимопонимании и общности интересов. Эти три кита являются фундаментом всего многообразия прекрасных отношений в семьях. Сюда же включаются доверие, уважение, взаимопомощь и т.д. и т.п. Они как бы предполагаются понятием «взаимопонимание». Все это – азы семейной азбуки. И как шутит молодежь в Интернете: «Борщ тоже неплохо бы уметь готовить». Но как раз этому-то научиться проще всего. А вот хотеть и уметь строить взаимоотношения – задача не всем по плечу. Оттого-то и возникают в семьях проблемы.

– Единомыслие – это счастье, несовпадение взглядов – трагедия – печально сказала Аня.

– Как ты думаешь, Федор жалеет, что не оставил Эмму? – Это Жанна спросила у Инны.

– Жалеет?! С чего бы это? Ухожен, дети сами по себе, без его участия растут. Вот с жиру и бесится. Где гарантия, что в новой семье его ожидает такой же кайф? Он не дурак шило на мыло менять. Но признавать и ценить Эммино смиренное достоинство так и не научился. Ему это не выгодно. Их отношения до сих пор остаются натянутыми, что периодически порождает вспышки гнева с ее стороны и бурную, беспардонную реакцию с его.

– Федор считал, что его жена из тех, кому сам Бог повелел лгать: добрая, доверчивая, искренняя. Думал, так будет до скончания века. А теперь пожинает им же самим порожденное.

– Он пожинает? – удивилась словам Жанны Инна. – Можно подумать, его трогает состояние здоровья жены. Пока она «тянет», он будет ею пользоваться, а потом другую бабенку себе приведет.

– Не всякая пойдет, – возразила Аня. – Если только из-за квартиры. Я как-то спросила у своей подруги Кати, почему она не вышла замуж второй раз? Ведь были предложения. Она ответила: «Нет потребности в том, чтобы мужчина был рядом. Первое время очень не хватало мужа, потому что любила его. Хороший был. Твердо стоял на ногах. Знал в чем истина. За химерами не гонялся. Скучала без него, тосковала, томилась. Садилась на электричку и куда-то ехала, ехала… Подруги прихватывали неделю-другую к отпуску, а я, наоборот, с работы домой не спешила. Потом привыкла. А другой мне без любви не нужен. К чужому приспосабливаться надо, колготиться вокруг него, обихаживать, душой тратиться, может даже детей ему рожать. Зачем? Одной мне уже не одиноко. Потребность в мужчине?.. Когда они доступны, их не хочется. А теперь возраст. Внуками занимаюсь, все силы им отдаю. Они моя единственная любовь и забота».

– А почему ее подруга Зинаида рискнула? Захотела испытать хотя бы причастность к чему-то новому, мол, мы живем в мире «переменных постоянных»? – усмехнулась Инна. – А ее избраннику надоело жить в состоянии организованного хаоса?

– Ты помнишь ее первого мужа? Намаялась она с ним. А в этом она вдруг почувствовала человека, которому хочется семьи и который сделает всё, чтобы она была счастливая. Зина промодулировала ситуацию и впервые поняла, что нуждается в муже и именно в таком. У него не было заскоков. Он имел четкие понятия, что хорошо, что плохо. С ним было легко и просто. И с ее ребенком он сразу нашел общий язык.

– Не стану зарекаться на счет Эммы. У них с Федором есть еще время «разнообразить» свои взаимоотношения. Могу сослаться на первоисточники, – криво усмехнулась Инна. Потом беззастенчиво зевнула во весь рот, с удовольствием демонстративно потянулась и повернулась к Ане. Но та даже взглядом не попыталась заставить Инну признаться в позорной невоспитанности. Наверное, устала и решила оставить сей прискорбный для учителя факт без внимания. А может, посчитала, что воспитанному человеку полагается не замечать малых промахов.

– Насмехаешься? К чему это разнообразие в ее годы? Ей теперь о своем здоровье думать надо. Эмма правильно себя ведет. Религия утверждает: милосердие важнее справедливости. Истина в милосердии, – сказала Жанна.

– Чтоб ты провалилась со своим благочестием! Проявлять милосердие к подонку – значит потворствовать подлости. Совсем мозги иссушила себе проповедями и разучилась соображать? Религия – средство порабощения женщин! Представь себя на месте Эммы! Тебе осталось возмутиться: «Сама не гуляет и мужу не дает». Ох, устрою я тебе пенку во всю стенку, долго меня будешь помнить!

Дальше Инна только рот раскрывала, но по яростной артикуляции угадывался весь набор ее «ярких образных» выражений, который она могла бы выдать Жанне в ответ на ее богословские афоризмы.

– Мне твое утверждение, Жанна, тоже кажется сомнительным, – искренне поддержала Инну Аня. – До чего же Федор до противного фальшивый. Слезы кипят в моей душе, когда вижу женское и детское горе.

– А мужское? – не утерпела Инна.