Любовь моя, стр. 145
Я могла бы, допустим, обвинить церковь в том, что она плохо воспитывала народные массы и допустила революцию. Почему бы и нет! Только она себя жертвой числит. А была бы возможность, так и власть не преминула бы присвоить. Да и вообще, церковь — социальный институт, обычная общественная организация, такая же, как партийная или профсоюзная, только со своим уставом и многовековыми традициями, с хитрой способностью обирать народ. В СССР ее не запрещали, но критиковали. Священников пытались склонять к отречению, а если не удавалось, заставляли доносить. В революцию, правда, им крепко досталось. А кого она не затронула?
— Ты, Инна, я вижу, тоже недолюбливаешь всякого рода начальников? — удивилась Аня.
— Ну, когда много чего о них знаешь…
— И, тем не менее, страна развивалась и развивается, — настырно заметила Жанна.
— А могла бы много лучше и быстрее, если без всяких там… помех, — отбила нападение Инна.
— Недавно один батюшка по телевизору на вопросы верующих отвечал. Такую ахинею нес! У меня к каждому его ответу по ходу беседы масса претензий возникала. Приведу пример. Женщина жаловалась: «Я стараюсь во всем следовать Божьим заповедям, а несчастья на меня сыплются, как из рога изобилия. Почему?» Поп отвечал: «Знать, вас Бог любит и потому насылает несчастья, чтобы вы боролись и еще лучше становились, в вере укреплялись». Обескураживающее заявление. На кой ляд тогда ей Его любовь? Плохим людям легче жить. Им везет, Бог их не испытывает, насылая беды, — сделала «интересный» вывод Аня. — Это что же получается? Мать, любя ребенка, должна вместо радости нести ему мучения? Она же по Его образу и подобию создана.
А другой священник советовал при любой неприятности говорить самому себе «Слава Богу». «Украли или разбили вашу машину, ну и слава Богу». Мой коллега десять лет копил на машину, мечтал на ней зарабатывать. Жене хотел помогать корзины с овощами из сада возить. Тяжело ей стало их на себе до автобуса таскать. А какая‑то сволочь гараж вскрыла и оставила беднягу без колес. И ему теперь Бога за это благодарить? Наверное, попу его машина легко досталась, раз у него получается возрадоваться.
— Бог породил зло для сравнения, потому что, не зная плохого, нельзя оценить хорошего, — назидательно сказала Жанна.
— Ты своих детей на этом принципе воспитывала? А своей головой разве люди не могут дойти до понятия зла, наблюдая за ужасами хотя бы природных явлений? Тогда лучше бы Бог ума им добавил.
— Инна, ты не ошибаешься насчет женщины-матери? Такие факты обычно изымаются из всеобщего пользования и не разглашаются церковью. Я чего‑то не понимаю? — осторожно спросила Жанна и вернулась к теме Божьей кары:
— Представляю всю меру беды лиссабонского народа из‑за отсутствия у них веры в Бога! Куда она их завела? Не избежали печальной или даже гибельной участи?
— Выжили, возродились. — Инна насмешливо отмахнулась от Жанны и обратилась к Ане. — Я согласна с тобой. Нас учили реально надеяться на себя, на своих друзей, в себе самих создавать «идеальное общество». И это придавало нам веры в свои силы и возможности. Нам не говорили, мол, не ломай ветки — Боженька накажет. Нам объясняли, что деревцу тоже больно. И это доходило до сердца быстрее, чем угроза наказания невидимым Богом, который даже в детстве не защищал нас от несправедливости.
Нас воспитывала память людей, переживших войну. Нас учили быть гуманными, оптимистами и борцами за светлое будущее, активными тружениками. И тебя больно уязвили слова о красоте скорбного лица. Но не горячись. Ты как всегда обобщаешь. Всякий человек слова священника воспримет по‑своему. Его главное оружие — вовремя сказанное слово и умение с его помощью купировать душевную боль. А как переносить свое горе: в гордом одиночестве, с Богом или как‑то иначе… какая разница, если учесть что и коммунизм, и религия — все это галлюциноторные реальности, а рай — мираж. Надеюсь, мой подход окончательно примирит тебя с обеими идеями или я взяла только первую высоту и тебе для осознания верности моих утверждений потребуются более весомые аргументы и более четко структурированная система доводов? Чувствую, без философского взгляда на этот вопрос нам не обойтись, — пошутила Инна. — Но это всё мелочи. Нет, все‑таки что‑то другое как атомный взрыв вздыбило тебя. Сознавайся, Аня.
— При чтении книги меня раздражали с утомительным однообразием повторяющиеся описания обряда облачения главного героя в религиозные атрибуты перед священнодействием. Кому это интересно? Один раз посвятил, объяснил и хватит. Можно подумать, без унылой сутаны священника, без этой амуниции он сам — ноль и слова его, лишенные внешнего благочестия — пустой звук. Сними с него наперстный крест и он никто? И уже нет его виртуального Бога… Вместо истины — обряды? Не в обрядах святость. Их церковь придумала для давления на массы.
И униженно-подобострастное целование рук священника я не признаю, оно меня бесит. Многократным повторением этого ритуала поп как бы приучает к его обязательности. Когда благоговеешь перед очень умным человеком — понятно, а тут… Уж не взыщите, не стану… С детства это меня коробило.
— Я понимаю, когда мужчина, благоговея, целует руку любимой женщине, — с улыбкой сказала Инна.
— Аня, в твоих словах есть какая‑то гордыня, — недовольно заметила Жанна. — Для веры, как и для любви нужна смелость и скромность.
— В церкви столько унижений для человека, что щепотка гордыни Ане не повредит, — усмехнулась Инна.
— Не могу кривить душой. Я избегаю общепринятых церковных обрядов. Бить поклоны неизвестно кому, бормотать молитвы перед иконой… это как ломать комедию. И в непорочное зачатие я не верю. Оно звучит как‑то… противоестественно, сказочно и наполовину пошло. И еще. Церковь дает понять, что спасение милостью божию… можно купить? Индульгенции — разве богоугодное дело? Священник утверждает, что в рай можно попасть только с помощью церкви, заплатив?.. Кто наделил этих… простых и грешных священников правами снимать и прощать грехи? Тогда и бессмертие можно купить, дав взятку апостолу Петру, у которого ключи от рая? Глупость несусветная! — возмутилась Аня. — Какой толк в молитвах, если грех уже совершен и еще многократно будет повторяться и тут же оплачиваться?
— Ты рискуешь оказаться в зоне моей критики. Я слышала, что хоть всё свое богатство церкви отдай, но если в душе нет божьей благодати — веры, и нет покаяния, все равно не спасешься, — заметила Жанна.
— Враги, многократно нападавшие на нашу страну, тоже шли убивать людей с благословения священников, и тоже каждый раз «честно» каялись? — насмешливо спросила Инна.
— Мне кажется, верующие за последнее время сильно изменились и способны вопрос веры взять в свои руки. Современный человек созрел для того, чтобы понять, что православие — это личные отношения с Высшей силой, без посредников. И это важная черта нового времени, — заявила Аня.
— Это называется внецерковная религия. В лоне католической церкви такие мысли высказывал Лютер. Он был предвестником не конфессиональной религии.
— Открыто покусился!
— Сильный, харизматичный, пассионарный, он был честен по отношению к себе, Богу и людям. Лютер задавал общую матрицу взглядов на религию. Он изменил лицо Европы! А еще Лютер — самый продуктивный писатель всех времен и народов. Он написал девяносто томов религиозных и философских исследований. Аня, ты его сторонница и поклонница, ты протестантка? — удивилась Жанна.
— Я сама по себе. Это моя собственная идея. Я долго к ней шла.
— Эта мысль — главная веха твоего окончательного разрыва