127 часов. Между молотом и наковальней., стр. 46
Мы с Чедвиком стояли у края деревьев и смотрели, как Марк, подскакивая на лыжах, вкатывает в цирк ниже наших следов и начинает траверсировать склон. Он втискивал лыжи в склон, пытаясь вызвать скольжение имитацией давления собственного веса во время поворота. Как будто бы состояние снега устраивало его. Марк сделал три поворота в верхней части, упал, упал опять, остановился и начал съезжать, сидя на лыжах. Он пропахал в снегу еще десять метров среди деревьев и замер, улыбаясь, хотя выглядел уставшим. Вдруг оттуда, где он остановился, раздался звук — бу-у-ум-м — с таким звуком обычно схлопываются полости. Услышав этот звук, мы прыгнули в стороны, поскольку он означал, что пласты снега поехали относительно друг друга и сейчас может сойти лавина. Но снег вокруг нас остался недвижим, и Чедвик пошутил:
— Ты слышал? Это Маркова жопа так бумкнула.
— Ха! Эй, Чедвик! Встань-ка на коленки, я сфотографирую тебя в снегу.
Вдруг откуда-то сверху донесся звук, похожий на рокот дизельного двигателя, или это могло быть далекое гудение реактивного самолета.
Я поймал Чедвика в видоискатель и нажал на спуск. И тут увидел, как вокруг его головы взвихрилось легкое облачко, будто ком морской пены. В тот самый момент, когда рокот дошел до моего сознания, когда я понял, что рокот и облачко взаимосвязаны, меня тяжело пихнуло из-за правого плеча, сбило с ног и поволокло под гору на левом боку. В глазах потемнело — я резко ускорился, от нуля чуть ли не до пятидесяти километров в час, как будто бы меня ударил грузовик.
Я открыл глаза в густом белом супе и тут же понял, что еду вниз головой вперед, закопанный в снегу, но прошло еще несколько секунд, прежде чем я осознал, что попал в лавину. Я открыл рот, и тут же удушливая снежная каша забила мне глотку. Выплюнув снег, я дождался, пока не откроется кусочек неба, затем глубоко вдохнул и задержал дыхание. Я боролся со снежным потоком, пытаясь перевернуться головой вверх, но волочащиеся надо мной лыжи держали ноги как кандалами. Расслабившись, чтобы сохранить запас кислорода до следующего голубого окошка, я молча размышлял: когда же вся моя жизнь начнет проноситься у меня перед глазами? К счастью, этого не случилось. Моя следующая мысль была: «Так вот на что это похоже — попасть в лавину». Я ждал, что сейчас меня кувырнет, и все — приехали, конечная, но меня продолжало тащить на левом боку. Долго тянулись секунды, мне снова захотелось подышать, а голубое окошко так больше и не открывалось. Я судорожно вдохнул, и мой рот забило снегом.
Затем я почувствовал, что скорость падает, лавина замедляется. Я рванул руки, вытаскивая их из снега, но к кистям темляками были прикреплены лыжные палки, и достать удалось только правую руку. Она свободно вынулась из перчатки, тогда как предплечье и локоть, да и все остальное тело были утрамбованы в жестком снегу. Затормозив, я вздернул голову и толкнулся бедрами вперед, выгнув спину, как скорпион. Передо мной открывался вид вниз по склону, глаза были на уровне с перемолотым снегом. «Я жив!» — пронзила меня мысль.
Плотный лавинный снег забивал мне глотку, не давая дышать, телу не хватало кислорода. Сплюнув снег и гипервентилируя, через каждый тяжелый вдох-выдох я принялся кричать: «Я в порядке! Я в порядке!» — и эти крики изрядно меня утомили. Лавинный снег плотно запаковал меня в жесткий холодный ящик, сдавив ребра и не давая пошевелиться. Я мог двигать только головой и правой рукой. Отбросив снежные комья от лица насколько смог, я посмотрел налево и увидел хижину, а направо — склон горы. Вокруг валялись вынесенные лавиной комья снега и льда, но я не увидел никаких следов товарищей.
— Чедвик! Марк!
Где-то надо мной Чедвик завопил в ответ:
— Арон! Марк!
Я вытянул шею налево, так далеко, как смог, и поймал краем глаза Чедвика метрах в тридцати выше.
— Я в порядке! А ты как? Где Марк?
— Не знаю. — В мрачном голосе Чедвика отчетливо слышалась паника.
— Ты можешь двигаться?
— Да, но не прям щас, мне надо откопать ноги!
Чедвик несколько раз перекувырнулся в лавине, но в итоге приземлился на ноги. Он достал из рюкзака лопату и начал откапывать свои ботинки и лыжные крепления, а я продолжал звать Марка.
— Чедвик! Ты видишь какие-нибудь следы Марка?
— Нет!
Я остался без очков, лопаты и фотоаппарата — все это оторвалось во время кувыркания. Мой лавинный щуп и правая перчатка тоже куда-то делись. Я надеялся, что и Марк потерял часть своего снаряжения и оно валяется где-то на склоне: тогда по этому ориентиру мы сможем его отыскать. Но среди перемолотого снега ничего подобного не было видно.
— Переключи бипер [58] на поисковый режим и откапывай меня. Мы сможем найти Марка только вдвоем! — крикнул я Чедвику.
Правила спасработ требовали от Чедвика попытаться сперва найти Марка в одиночку, но я не мог откопать себя самостоятельно, чтобы найти свой бипер и переключить его в режим поиска. А до тех пор Чедвиков бипер будет принимать сигнал и с моего.
Через пару минут Чедвик был около меня; вот он уже откопал мою левую руку.
— Приходи в себя, Арон! — Чедвика била нервная дрожь.
Я снова заверил его, что все со мной в порядке, и попросил его откопать мне ноги и отстегнуть лыжные крепления.
Выкрутившись из своей ямы, я встал и увидел огромное съехавшее поле. Я чуть не утратил дар речи.
— О боже! Чедвик, только посмотри!
В ста пятидесяти метрах по вертикали от нас колоссальный разлом прорезал верхнюю часть цирка, и справа он был высотой с двухэтажный дом. Снежные глыбы размером с холодильник покрывали весь горный склон, самые огромные куски были размером с вагон. На первый взгляд разлом шел на несколько сотен метров — от края до края. Затем я посмотрел, как он продолжается налево: за островком растущих деревьев, где мы были неожиданно застигнуты ударом, он дугообразно уходил вдаль к юго-восточному гребню, почти