Книга совпадений, стр. 30
Центральный Парк. Толик сидит в машине. Рядом останавливается машина Иконникова. Толик выходит и садится в его машину.
Машина Иконникова. (на протяжении всего разговора с Толиком Иконников не пропускает ни одной проходящей мимо мини-юбки, выворачивает голову за каждой хорошенько попкой)
Иконников. (зло) Зачем вызывал?
Толик. (удивленно) Здравствуйте – досвиданья! Как - зачем вызывал? Ты деньги нашел?
Иконников. (так же зло). Ты их уже передал!
Толик. Я что тебе клоун? Тогда зачем ты мне сейчас нужен? Если бы я деньги сегодня передал, то я завтра с тобой даже здороваться не стал бы!
Иконников. (слегка смягчившись) Скажи «клянусь покойной матери».
Толик. Клянусь покойной матери.
Иконников. Вообще-то надо говорить не «покойной матери», а «покойной матерью», но это не важно. Насчет денег – лабуда получилась. Я как узнал, что ты от моих оторвался, так уже и не искал твоего таксиста. Решил, что ты меня просто технично развел.
Толик. Кто оторвался? Я оторвался? Они сами за джипом как сумасшедшие кинулись! А я что – должен был за ними бежать и кричать, «эй, вы куда, Толика подождите»? Кто за кем следят – я за ними, или они за мной? Они уехали, а я пошел по своим делам!
Иконников. (улыбаясь с хитрой добротой) Скажи «клянусь покойной матери».
Толик отворачивается в окно.
Иконников. Ладно, чтобы там не было, а деньги, как я понял, тебе по-прежнему нужны. А мне по-прежнему нужно это дело. Поэтому – я поехал на работу искать твоего таксиста. Пока (прощается)
Толик. Пока. (Почти выходит из машины, но задерживается и садится назад)Слушай, тебе сколько лет?
Иконников. К чему вопрос?
Толик. В твоем возрасте мужчина не должен так на девочек смотреть! Зачем позоришься, на каждую попку голову крутишь? Тебе же не двадцать лет! Какой-то престиж должен быть!
Иконников. А тебе – что? Женские попки не нравятся?
Толик. Нравятся. Но я голову не кручу. Я боксер, у меня реакция мгновенная. Я один раз посмотрел – как сфотографировал. Зачем мне голову крутить?
Иконников. Не «голову крутить», а головой крутить. Я поехал.
Толик выходит. Иконников трогает. Едет. Говорит с ожесточенным недовольством – «Чучмек»!
Квартира Герды. Игорь и Герда. Герда сидит на кровати, Игорь ходит мимо нее туда-сюда.
Игорь. (обиженно) Ну были же диски! Были! Целых два диска! Куда оба делись? Я уходил, они были!
Герда. Что ты истерику закатил? Если были, значит, найдутся. Не найдутся – не последние же диски, сам же говоришь, что у тебя еще есть.
Игорь. Да дело не в истерике, как ты называешь. Просто…
Герда. (дерзко) Что «просто»?
Игорь. (смеется) Да я и сам не знаю, что «просто». Ладно, черт с ними с дисками. Что нам без дисков нечем заняться? Тем более, что если у меня скоро кое-что срастется, то у меня появятся о ч е н ь б о л ь ш и е д е н ь г и, и я смогу просто нанять математика, а тебя не парить.
Герда. (серьезно) Ты меня не паришь… (еще серьезнее) Я для тебя все что хочешь сделаю…
Игорь. (садится рядом с ней на кровать, целует в ухо, шепчет) Тогда сделай мне то, что ты делала сегодня утром… (гладит ее по груди)
Герда. (опускает голову, рывком отрывая ухо от губ Игоря) Я устала.
Игорь. (в тон ей продолжая) Голова болит! И это в разгар романа? А что будет, если мы поженимся?
Герда. Кто здесь говорит, что мы поженимся?
Игорь. Пока никто.
Герда. Так и я о том же.
Игорь. Ладно. В девять у меня важная встреча. Перед этим мне надо заехать еще по разным местам. Если у меня все получится – то книга будет издана в кратчайшие сроки! Я сам оплачу издательству издание. Книга выйдет большим тиражом! Сто тысяч экземпляров! К тому времени мы и разберемся в наших отношениях. Ладно. Я побежал.
Герда. Кушать будешь?
Игорь. Кушать и все остальное – потом, когда приеду. Поэтому – отдыхай. (Валит ее на кровать). Лежи и отдыхай. Я побежал.
Слышен стук закрывшейся двери.
Герда. (лежа на кровати в той же неудобной позе, в какой ее туда свалил Игорь) А я уже давно разобралась в наших отношениях…
Кабинет Иконникова. Перед ним Калямов.
Иконников. Значит, берешь данные по всем водителям фирм радио-такси. Отсекаешь машины другой марки, затем отсекаешь другой расцветки кузова, затем отсекаешь всех водителей, не подходящих по возрасту, затем отсекаешь всех, кто не русский - наш славянской внешности, затем отсекаешь всех, кто в указанный период времени выполнял заказ, затем отсекаешь тех, кто после указанного периода времени брал заказ в диспетчерской или еще где-то засветился на работе, из оставшихся берешь только тех, кто сегодня не вышел на линию, и данные – ко мне. Понял?
Калямов. Понял
Иконников. Подними всех, кого считаешь нужным. Ссылайся на меня. Если что – я здесь. Давай.
Антоныч идет по улице. Подходит к площади перед большим официальным зданием. Зорко смотрит на стоящие сбоку от здания машины. Говорит – «Ага»!. Направляется к машинам.
Черная «Волга» сбоку официального здания. В «Волге» в белой рубашке дремлет водитель. Антоныч подходит к машине. Наклоняется к водительскому окошку и стучит пальцем водителю по плечу. Водитель просыпается.
Антоныч. Сынок, прости ради бога старика! Помоги, замаялся я в вашем городе! (Достает из кармана пиджака платок, утирает лоб, снова прячет платок). Где тут самые главные сидят? Говорят, что в этом доме, так дом-то большой, и заблудиться можно! А мне самые главные нужны, депеша у меня с деревни нашей, с подписями. Канализацию надо в деревне, двадцать первый век на дворе, а в деревне канализации нету хоть какой… (на протяжении этой речи опять достает платок и вытирается, кладет в карман)
Водитель. Стоп, стоп, батя! Ты мне этим голову не забивай! Ты это главным расскажешь. Только каким главным – не знаю, тут все главные. Да и не пустят тебя в здание без записи.
Антоныч. Как не пустят? Я же сутки в дороге!