Самотошная водица, стр. 18
19
Директор химкомбината нервозно поежился. В лысине отражался дневной свет, пробивавшийся сквозь жалюзи. Не высокий, плотненький, с бегающими глазками.
- У вас же есть проблемы с отходами? - наседала бабушка Соланс.
- Лучшие системы очистки, - настаивал директор.
- Я живу на реке, - произнесла бабушка.
Слова прозвучали как приговор. Будто всякий приречный житель знал о химкомбинате и его администрации нечто такое, что ставило под сомнение качество продукции и честность руководства одновременно.
- Вода не та стала, все говорят, - подтвердила серьезная Ружинка, выбравшая самое дальнее место за длинным столом директорского кабинета.
- Девочка, - жалобно пропищал директор. - А ты кто?
- Ружинка, - представилась Ружинка.
- И почему я не могу пошевелить руками и ногами?
- Это заклятие, - отмахнулась бабушка Соланс. - Безвредное. Временное. Не волнуйтесь. Мне показалось, что только таким образом удастся поговорить с вами. Вы же от встречи отказались? Не стали бы слушать меня, приди я просто так?
- Не стал бы, - признался директор. - А по какому вопросу вы пришли?
Он испуганно косил глазом, бабушка Соланс поспешила успокоить начальника.
- Все на самом деле, вы не спите, как только поговорим, я уйду, никакого вреда вам не будет, - произнесла она. - Так что? Есть проблемы с вредными отходами?
- Да, есть немного, - признался директор.
- Мы поможем их решить. Бесплатно, - твердо сказала бабушка Соланс. - Но придется построить большой ангар рядом с трубами, по которым вы сливаете в реку всякую пакость.
- Ангар? - директор явно не понимал, о чем речь.
- Я объясню, - бабушка Соланс повела рукой, директор поднялся на ноги и неуклюжей марионеткой зашагал к окну. - Не волнуйтесь, я осторожно подведу. Надо показать кое-что.
За окном на парковке мирно дремал болотный огонек. Сейчас он был размером с большую корову. Иногда элементаль вздрагивал, вытягивал золотистый язык и отрывал то бампер, то колесо у стоящих рядом автомобилей, пожирал добытое и тут же выплевывал обратно.
- Это пожар? - севшим голосом спросил директор. Сознание пыталось объяснить увиденное чем-то реалистичным, но никак не складывалась мозаика. У пожара могли быть лепестки пламени, но не могло быть головы и ног, а еще рук и хвоста.
- Пожар, - легко согласилась бабушка Соланс.
- Вижу, что не пожар. Я сошел с ума?
- Пока что нет, - постаралась успокоить директора бабушка Соланс. - Так вам интересен мой план?
- Очень, очень интересен ваш план, - с жаром проговорил директор и добавил: - Мне.
- Хорошо, - кивнула бабушка Соланс, проводя рукой в обратном направлении. Директор послушно занял место в кресле. - Тогда слушайте. Вы построите ангар, чтобы элементаля не было видно со стороны. И поставите ограждение, чтобы никто не мог проникнуть внутрь. И напишете, что там токсичные отходы. На двух языках.
- На двух? - уточнил директор, зачарованно слушавший.
- На двух, - подтвердила бабушка Соланс. - И с картинкой.
- А дальше? - умоляющим голосом спросил директор.
- Дальше элементаль будет поедать отходы. Вреда не сделается. Даже напротив, кажется, ему по вкусу всякая химическая дрянь.
- А потом?
- Потом? - не поняла бабушка Соланс. - Что потом? Комбинат будет работать. Существо будет есть. Река станет чище.
- Понятно.
- Если вы согласны, - произнесла бабушка Соланс, поднимаясь со стула, - просто постройте ангар. А моя внучка дня через три, ночью, заведет туда элементаля.
Она пошла к выходу. Ружинка направилась следом.
У двери бабушка спохватилась, махнула рукой, снимая заклятие.
- Скажите, - умоляюще проговорил директор, обмякший в кресле. - Это ведь все на самом деле? Все это существует?
- Да, - просто ответила бабушка Соланс. - Но лучше об этом никому не рассказывать.
20
На ужин Ружинка приготовила капусту с грибами под луковым соусом. Кроме обычных гостей: соседского енота Мишкина и совы Агаты Делакруа, должны были пожаловать лесовички Лосяк и Мошкарыч, обещавшие починить крыльцо и ограду, а еще убрать из огорода пень. Для них Ружинка потушила сладкого картофеля, сделала рис с морковью в виноградных листьях и зажарила четыре рыбки, что енот притащил с утренней рыбалки. На десерт Ружинка испекла пирог с яблоками и корицей, заварила шиповник, отдельно мятный напиток с сушеной грушей.
Вечер млел в повисшей ноте. Оранжевый закат спелым мандарином навис над остывающей пылью дороги. Кузнечики провожали день оглушительным стрекотанием. Аромат трав усилился, предвещая ночную грозу.
За час до прихода гостей Ружинка расставила тарелки и чашки, разложила вилки и ложки. Критически оглядела стол. Кажется, все готово.
Свечи в большой люстре отбрасывали дрожащие тени на разноцветные книжные обложки, от чего стены напоминали калейдоскоп. Живший на подоконнике паучок получил кусочек пирога и обещал спрятаться и не пугать гостей (почему-то енот Мишкин до одури боялся пауков).
Ровно без четверти восемь в дверь постучали. Ружинка бросилась открывать. Однако на пороге был не енот, не сова и даже не лесовички.
Ссутулившись под тяжестью дорожного мешка, напротив двери стояла ведьма.
- Ну что, - Гертруда почесала крючковатый нос, - внутрь пустишь или так проклясть?
Накрытый стол ведьма проигнорировала.
- Мне, в общем-то, здесь находится не положено. Но я поговорила с Агатой, да и сама кое-что выведала. В общем, знаю, пока остальные хотели прогнать, ты вроде как помочь пыталась. Искренне. Потому хочу подарок сделать. От себя и Леонида.
Ружинка собиралась возразить, но поняла, сейчас именно тот случай, когда лучше позволить событиям идти своим чередом.
- Прогуляемся на болота, - Гертруда небрежным взмахом открыла в стене портал, в глубине угадывалась довольно мрачная трясина, испещренная кочками и поваленными деревьями, поросшими бурым мхом. - Милости прошу.
Жилище Гертруды мало походило на уютный дом. Полусгнивший сруб одним углом начал погружаться в трясину. Вместо стекол на окнах куски звериных шкур, из щелей торчит солома вперемешку с землей. Все это поверх кое-как замазано глиной. В просевшей крыше Ружинка насчитала пять зияющих провалов.
Внутри жилище выглядело чуть лучше. В комнате сухо, деревянный пол посыпан опилками, пучки трав под потолком, приземистый стол, заваленный свитками, четыре грубые табуретки, во всю стену полки с множеством склянок.
Одна будто поманила к себе.
- А это что? - Ружинка потянула сверху бутылочку с мутным серо-серебристым содержимым. Внутри все переливалось, расплывалось тысячей огоньков и лепестков, словно кто-то затолкал в