Самотошная водица, стр. 10
Голос деда Шишмаря наполнился бархатом и зазвучал убаюкивающе. Не настолько, чтобы уснуть, но достаточно, чтобы присесть и завороженно слушать.
- Тогда Гертруда и еще три юные ведьмы явились в дикие места и заложили первый ковен, - на рассказ деда Шишмаря прилетели маевки, мелкие пташки и светлячки. Прибежали полевки и белки. Притопал маленький ежик. Они расположились по кустам вокруг дорожки и явно наслаждались историей.
Дашенька успокаивающе кивнула Ружинке и присела пенек.
Дед Шишмарь продолжал:
- Ковен тот нужен был для защиты от злого духа, что водился в лесах. Опасная демоница, похищавшая детей и одиноких путников, чтобы питаться их душами.
Ведьмы неспроста решились дать бой нечистой силе. Каждая из них потеряла из-за демоницы близкого человека. Марьяна лишилась сестры, Ульяна - жениха, Динара - отца, а Гертруда - дочери. Она более других жаждала мести.
И вот ковен был создан, магические печати наложены, и клятвы произнесены. И стало понятно, что ведьмам не хватит сил, чтобы одолеть демоницу. Уж очень древней та была, слишком много душ поглотила. Тогда Гертруда, одержимая отмщением, заключила черную сделку со злым бесом, привратником Стриги, еще более древним и опасным, чем местная демоница.
Но привратник согласился помогать не просто так, он затребовал высокую плату - три ведьминых души, принесенных в кровавую жертву.
Самой темной ночью, какая только бывает, Гертруда убила подруг, а души их прокляла на вечное мучение - настолько сильно хотела отомстить.
И злой бес выполнил уговор. В час Быка, когда ночь наливается кровью и страхом, он вступил в схватку с демоницей. Над лесом блистали молнии, хотя не было грозы, земля содрогалась и стенала, а река замерла от ужаса и вода в ней на время остановила бег.
На рассвете все было кончено. Бес одолел демоницу, проклятие спало. А Гертруда осталась у остывшего очага, совершенно одна, с бездной отчаяния в сердце.
Дед Шишмарь замолчал, над островом повисла звенящая тишина, прерываемая тоненьким звоном тающей в воздухе хрустальной сказки. Миг, другой - испарилась полностью, и на душе легче стало.
- Страшная, - подытожила Дашенька, - но все равно не оторвешься, - и напомнила: - Ружинка ждет. Надо бы заклятие снять.
- Это мы быстро. Кто хрустальные сказки вяжет, тому заклинание разметать - плевое дело, - дед Шишмарь улыбнулся в пышные седые усы. Глянул на кадушку - светлячки мигом принесли шепотку вересковой пыльцы, мигнул маевкам, те зажгли свечку возле бочонка с ключевой водой.
Ружинка, приоткрыв рот, наблюдала, как дед Шишмарь шевелит губами, а воздух вокруг словно делится на разноцветные слои - красный, зеленый, фиолетовый. Как к рукам Ружинки, совершенно озябшим за время переправы, тянутся тонюсенькие радужные щупальца. И едва одно их них коснулось мизинчика девочки, мир с головокружительной скоростью принялся уменьшаться.
- Ну вот, вроде, как и было, - удовлетворенно хмыкнул Хранитель реки.
Чай с пирожками пришелся как нельзя более кстати. Дашенька пододвинула к подруге баночку с яблочным вареньем.
- Ешь. Прямо из банки ложкой. После таких приключений надо силы восстановить.
Варенье и пирожки оказались безумно вкусными, а чай приятно пах мятой.
Багровые закатные облака сулили на завтра жару. День заканчивался под несмолкаемый хор лягушек и писк комаров.
Перед сном Ружинка с разрешения хозяев копалась в библиотеке деда Шишмаря. Тут хранились огромные старые атласы. Ружинке нравилось сравнивать названия, данные одной и той же местности в разное время. Нашлись книги, по большей части диковинные, про дальние страны или потусторонние миры. А некоторые рассказывали о Речной деревне и ее округе. Написаны давно, отпечатаны еще с ерами и ятями.
Из одного манускрипта выпала сложенная вчетверо карта. С удивлением Ружинка прочитала заголовок, нацарапанный от руки: "Сокровенныя? м?ста Сокрытой чащобы".
"Вот оно, - обрадовалась Ружинка, - если, скажем, что с краю, наверняка, ерунда запрятана. А в самом центре, скорее всего, такое, что ведьме точно придется по вкусу. И она вернет мне мой домик. То есть, бывший свой. Но это все равно. Главное, что вернет".
Ружинка достала из стола чистый лист бумаги, вытащила карандаш из пенала и принялась со всей тщательностью копировать карту.
Через два часа, когда на улице сгустилась ночная тьма, а хозяева легли спать, Ружинка закончила с последним крестиком и изгибом.
Дело оставалось за малым - сходить в центр болот и забрать. Вопрос, как это сделать, Ружинка решила оставить на утро. Глаза слипались, и она побрела к диванчику, где заботливая Дашенька приготовила постель из подушек, валиков и двух одеял.
Сон укутал оранжевым покрывалом. Снилась дорога под моросящим дождем вдоль кромки леса. Неясный туман на горизонте манил спокойствием. Где-то за поворотом лаяла собака, значит, скоро поселок и гостеприимная корчма с непременно жарким очагом и горячей едой. И вот уже ноги окутывают мягкие тапочки, кресло пододвинуто поближе к камину, а в чашке дымится чай. Огонь перепрыгивает с полена на полено, приковывает взгляд, словно бы живой. Он голоден, но не страшной ненасытностью пожара, после которого остаются ожоги и тлеющие угли. Он жаждет перерождения, творения нового.
- И вовсе не хочет никого обижать, - пробормотала Ружинка и проснулась.
В окошко заглядывал кусочек голубого неба. Дед Шишмарь хлопотал у печки, готовил гречневую кашу и блины на завтрак. Дашенька еще спала, Ружинка не стала ее будить, а тихонечко выскользнула на крыльцо и с наслаждением потянула холодный с ночи, пропитанный утренним туманом воздух.
Царила та особая лазурная тишина - повисшее мгновение предрассветного покоя, когда птицы еще спят, а ночные хищники уже спят, и в мире есть только ты и на самой кромке горизонта раннее, не умеющее пока что согревать солнышко. Но вот-вот - и оно низринет яркие потоки света, пробуждая всё и всех. Наступит новый день. Непременно хороший, белый день.
Ружинка юркнула в деревянную душевую, где из огромной бочки лилась теплая дождевая вода. Свежие полотенца висели у входа на гвоздиках. А на табуретке обнаружилась мятная паста и новенькая, запечатанная зубная щетка.
Прошло минут двадцать, прежде чем Ружинка вернулась обратно в дом. У стола сидел невесть откуда взявшийся лесовичок. Дашенька умывалась у рукомойника, мимолетно улыбнулась и не спросила, а поставила перед фактом:
- Каша на столе, блины с медом, масло, яблоки. Мне по делам срочно. Обратно тебя Сам Самыч перевезет.