О музыке и не только, стр. 8
Мы же тем временем продолжали репетиции. Сначала мы играли в основном песни из репертуара группы «Машина времени»: «Флюгер», «Ночь», «Рыбка в банке», «Кошка, которая гуляет сама по себе», вот несколько песен, с которых мы начинали. И как то однажды Олег, наш бас гитарист привел в группу Сергея Чернова. Он в свое время учился в музыкальном училище по классу баяна и как то здорово сразу вписался в нашу группу и стал играть на синтезаторе «Юность». Затем у нас появился крутой по тем временам синтезатор, как сейчас говорят аналоговый синтезатор «Поливокс». Серега наяривал на двух инструментах сразу. С включением в аранжировки партии клавишных инструментов, наши аранжировки очень обогатились. Нас уже было четверо. Прогресс пошел, и мы окунулись с головой в репетиции. Но музыка это классно, а работать тоже нужно было. Получив в техникуме специальность техник автоматической электросвязи, я надеялся, что меня и назначат на эту должность, но в штате такой должности не было. И стал я электромонтером телефонной связи по самому высокому шестому разряду. Начальником у нас был Альберт Львович Головин или Львович, как многие его называли. Если он еще жив, то здоровья ему и всего хорошего. Он оказался довольно требовательным, как и многие сотрудники нашего узла связи. Моя задача на начальном этапе, была в общем то довольно проста. Я должен был заниматься обслуживанием средств местной телефонной связи. Чтобы не углубляться в технические дебри, скажу просто. Нужно было сделать так, чтобы как можно меньше телефонных аппаратов и так называемых телефонных коммутаторов, которые в основном стояли в кабинетах начальников, ломались по возможности как можно меньше. Чем я и начал заниматься. Конечно, сначала я не мог выполнять эту работу один, так как еще не успел ознакомиться с производством и с той аппаратурой, которую я должен обслуживать.
В наставники мне поставили Данилыча, человека достаточно угрюмого и молчаливого. Когда мы по заявке какого-то отдела приходили ремонтировать какой-то аппарат или линию связи, Данилыч, нахмурив брежневские брови и глядя совсем недружелюбно, спрашивал: «Ну что у вас там?». Для меня он казался действительно человеком хмурым и не имеющим чувство юмора. Но были такие моменты, когда Данилыч даже смеялся. Это было очень интересно наблюдать. При этом брови и глаза в улыбке участия не принимали.
Примерно год назад я встретил Данилыча. Он шел немного сгорбившись, насупив свои брежневские брови, под мышкой у него был березовый веник, а в руке портфель. Не нужно быть провидцем, чтобы понять, откуда и куда идет Данилыч. Поздоровался я с ним, а он также, улыбнулся слегка только губами. Глаза и брови, как и прежде, ни как не отреагировали. Пожелали друг другу здоровья и расстались.
А был еще один старейший работник — аккумуляторщик Федор Афонин. Когда я его увидел, то про себя рассмеялся. У Федора были точно такие же брежневские брови, как у Данилыча! Да и характером он был не лучше Данилыча, правда юмор понимал и любил «травить» анекдоты. Он довольно часто меня учил: « Саня, главное, не суй пальцы в розетку!»
Мы же с парнями из группы продолжали наши репетиции, но в мыслях зарождался план о отдельном соло гитаристе. Ведь Игорю приходилось играть за двоих. В некоторых аранжировках требовалось, чтобы играли две гитары: ритм и соло. Наша «фирменная» аппаратура не могла совершать чудеса, да и многодорожечного магнитофона у нас не было. Мы начали искать соло гитариста. И как-то в один из торжественных вечеров, кажется восьмого марта, после концерта зашел разговор о необходимости взять в группу такого парнишку. Ну поговорили, кто то пообещал кого то привести и все дружно разбежались.
Действительно, через несколько дней пришел паренек, который предложил попробовать поиграть вместе. И процесс пошел! Скажу более того, он попер! Соло гитариста звали Виктором и он тоже был великолепным «слухачем» и импровизатором. Иногда он удивлял нас такими словечками, как диез и бемоль, но нотами он, как и мы не пользовался. Играли до крови на пальцах, разрыва струн и до исчезновения всех барабанных палочек, потому что они у меня ломались, как спички! Тогда ничего не оставалось, как свертываться и по домам.
Репертуар к тому времени был достаточно большим. На официальных концертах мы конечно играли попсу, ну а у себя в каморке мы уж отрывались по полной! Любимым музыкальным стилем у нас был хард рок. И свои песни тоже старались писать в этом стиле. Правда однажды, кто то попросил написать нас песню о женщинах. Я почесал затылок и сказал, что попробую. Сделали аранжировку и вроде неплохо получилось. Потом кто то откопал песню про ресторан и мы попотев вечерами, приплюсовали еще одну песню в наш репертуар. И вот наступил долгожданный праздник 23 февраля. Мы должны выступать на нашей сцене. Полный зал зрителей. Мы конечно страшно волнуемся. Кто-то стал судорожно вспоминать свою партию игры, но перед смертью не надышишься, как говорят. Нужно выходить. Решили первую песню играть из репертуара «Машины времени». Там есть такие слова: «Ночь, черная река, длинной на века…». По оригиналу сначала начинает играть синтезатор, затем уже вступает в игру ритм гитара, бас гитара и в конце барабаны. Выходили на сцену в порядке очередности игры инструментов. Получилось довольно эффектно. Серега, наш клавишник, так развернул свою «Юность», что она клавишами была повернута к зрителям. Я на своих барабанах производства г. Энгельс, как обычно всех заглушал даже без микрофонов. Дело в том, что каждый барабан и тарелки, должны озвучиваться от микрофонов. У нас же дефицит этих самых микрофонов. В общем, играл я как говорится «на сухую». Но было очень громко, даже без микрофонов. Игорь постоянно поворачивался ко мне и шептал, чтобы я играл потише, но я первое время его не замечал и продолжал долбить от души! Уже потом, когда мы сыгрались, стали понимать друг друга с полуслова.
Однажды Виктор предложил свою песню. Понравилась. Начали репетировать. И примерно месяца через три, мы уже разучили, наверное пять его песен. На тот момент студийных магнитофонов, которые стоили, да и сейчас стоят достаточно дорого, у нас не было, мы записывали все наше творчество на катушечные магнитофоны «Нота-203» и «Комета». Если кто-то ошибался в процессе записи, то начинали снова. Но с каждым новым дублем соответственно ухудшалось качество. Это сейчас появились цифровые технологии, компьютеры и другая профессиональная аппаратура, а тогда мы об этом только мечтали. Еще одной нашей проблемой был фон. Аппаратура гудела со страшной силой! Игорь, отлично разбирающийся во всякой аппаратуре, постоянно что-то придумывал, паял, но от этого проклятого фона мы так и не избавились. Особенно здорово это было слышно, когда песня заканчивалась. Отыграли, а тут оп…. Гул такой стоит, как будто турбина самолета гудит! Маялись мы с эти фоном страшно. Сейчас, листая журналы «Шоу мастер», смотря в интернете разные концерты, я с сожалением вспоминаю о том, какая убогая аппаратура у нас была! И тем не менее, мы были счастливы, что собираемся вместе, играем музыку, которая нам нравится. Иногда, после удачно сыгранной песни, мы заводили разговор о фестивалях. Нам казалось, что мы действительно классно играем и неплохо было бы где то выступить. Но дальше разговоров это не заходило, и мы продолжали играть в нашей конторе.
Я же, окрыленный песней о женщинах, работал над очередным своим шедевром. Получилась песня «Лесной охотник», дань уважения этим мужественным