Эльфийская сага. Изгнанник, стр. 183

Он-то не причинит. После того, как узнал, что Лютый - легендарный Призрак, а его

хрупкая хозяйка смертоносная Тьма, прозванная Белым Лебедем.

Арианна прижала руки к груди. Из головы не шли слова Габриэла в ночь бури.

«С вами, госпожа, биться - не намерен. У нас есть враг серьезней…»

Но, что если это был хитрый обман; пыль, пущенная в глаза? Доверия к исчадию

ночи, пусть и прожившему с ними бок о бок много месяцев, вкушавшему хлеб с одного

стола, да бившемуся не раз плечом к плечу с Остином и остальными, девушка все равно

не питала. Она и сторонилась его неспроста; боялась – он почует, прознает ее второе имя, раскроет тайну и бросится мстить.

Он узнал. Не бросился. Отступился. Как долго ему удастся сохранить темную душу

в покое? Как долго он сдержит обещание не мстить той, что разрушила его жизнь и стала

причиной унизительного изгнания из родного края? Загадка.

- Лучше бы вы и дальше оставались в неведении, господин, - шепнули нежные губки

Лебедя, а длинные шелковистые ресницы прикрыли яркую зелень глаз – страх пронзал ее

сердце, раня отчаянием и смущая беспокойством.

Долго шли в шуме волн и зелени благоухающих вишен, засыпанных голубыми

огоньками бабочек; слева сверкала речная гладь с отраженными облаками. Все

стремительнее поднимались зеленые стены леса.

Арианна перевела взгляд на бледного, покрытого испариной Лекса и кивнула на

левую руку:

- Тебе надо к лекарю.

- Ничего, боль терпима, - слабо улыбнулся он. – Я не обманываю.

- Глупости, Лекс, - мягко возразила Арианна. – Твое упорство удивляет. Лорд Илмар

или лорд Эстрадир мигом вправят кость.

- Я же сказал, я цел. – Насупился упрямец. – Я не ребенок. Я мужчина. Сам о себе

позабочусь. И кость вправлю тоже сам, когда решу.

… Весенние сумерки затягивали предгорья длинными, синими тенями. Клубы сотен

костров, точно клочья туманов, вились над побережьем и плыли вдоль скал к яркому

зареву заката. В последних огнях вечера пылали снежные пики Драконовых гор.

Многие, рассыпавшись у тепла, пребывали в тревожной думе о грядущем

безрадостном дне. Измученные и раненые спали на каменистой земле, прикрытые

шерстяными плащами. Дети жались к матерям. Мужчины из числа воинов – заступили в

дозор. Остальные готовили ужин.

- Мы здесь, как на ладони. Враги обнаружат нас в два счета и раздавят, как червяков,

- озираясь в темноту, сомкнувшуюся за спинами, бубнил Мардред.

- Женщины и дети устали. Раненым нужен отдых. Да и нам не помешает, - отвечал

Остин, подбрасывая в костер веточки можжевельника. – До рассвета останемся здесь.

- Ждете, что он вернется и снова станет вашим щитом? – Пробубнил огр.

Остин поднял голову. Серый глаз лесного эльфа полыхнул металлом. Эллион и

Хегельдер обернулись. Арианна застыла с ножом в руке и острое лезвие отбликовало

багрянцем. Котелок с водой плевался раскаленными брызгами и чадил густым ароматным

паром. Эридан и Лекс обменялись взглядами, а братья Левеандил и Рамендил

нахмурились. Рамендил открыл рот, но брат толкнул младшего локтем.

- Не жду, - холодно сказал Остин. – Но если он вернется… буду рад. Габриэл

хороший воин. О таком союзнике можно только мечтать.

264

- Мечтать? – Хрипло усмехнулся Мардред. – Может, он уже мертв? Или вернулся к

своим, чтобы привести сюда войско исчадий и перебить нас б ольшим числом.

- Учитель на такое не способен! – Возмутился Лекс.

- Наивность так умилительна, мальчик, - рассмеялся огр. – Но на войне не уместна.

Эллион сильнее оперся о изящный лук. На золотистом лице лучника плясали

багровые отсветы, глаза превратились в бездонные черные провалы. Недавняя отлучка

Габриэла из постоялого двора в Аяс-Ирите (о которой он так и не обмолвился) и

подозрения огра всколыхнули в душе эбертрейльца давно забытые чувства, что лежали

где-то на глубине темным осадком недоверия.

Огр продолжал:

- Не знаю, чем исчадие околдовал вас, а тем более вас, - он обратился к Хегельдеру и

Эллиону, Левеандилу и Рамендилу, - на ваших глазах эти… - он не подобрал слов, -

спалили ваш родной Эбертрейл! Скажу, что валларро Одэрэк Серый Аист был прав, называя темного чужаком. Вы слишком доверились ему. Понимаю, он - эльф, хоть и

темный, ваш - сородич. Вы светлые – добряки. Веруете в свет, меряете иных по себе, не

ждете удара. В этом ваша погибель…

- Мардред, заканчивай, - устало сказал Хегельдер. Советник мял правой рукой край

походного плаща и золотое кольцо на среднем пальце сверкало каплей теплого солнца. –

Верим, не верим, не в этом дело. Король Аннориен говорил, «не сложно найти сильного

союзника, сложно его удержать». Габриэл – сильный союзник. Он нам еще пригодится.

- Я с лордом Хегельдером согласен, - нехотя поддержал соратника Эллион. – Я к

темному любви не питаю, и все же считаю, нам не стоит его гнать. Пока – не стоит.

- Да ради богов, - хмыкнул огр и ушел к соседнему костру.

Там тихо напевал, играя на лютне, рыжий менестрель. Ему подпевал Мьямер, рядом

ворковали влюбленные Люка и Аинуллинэ, возле – бросали в огонь кусочки коры их

приемные сыновья Элфер и Брэм, а Элла Звездное Пламя усердно начищал подаренный

Остином клинок. Эминэлэмец, спасенный из рабства