Эльфийская сага. Изгнанник, стр. 16

Да что же за день сегодня такой! Чувства бились из темных сердец ледяными фонтанами

и ни Габриэл, ни Селена не могли их запереть на замок и запрятать на дно - туда, где им

самое место.

- Не надо, Селена, не плачь – это не достойного темного эльфа. Слабости и слезы не

наш удел. – Габриэл гладил ее шелковистые волосы. - Твой муж был достойным воином.

Он умер на поле битвы, как истинный шерл, без страха и с именем короля на устах. Ты не

должна носить траур так долго. С его кончины прошло несколько лет. Раны затянулись.

Мы не можем оплакивать его вечно. Так гласят Три закона. – Габриэл вздохнул. - Дред

был мне другом лучше, чем я ему. Я не смог спасти его тогда.

- Это не твоя вина. Его отряд попал в засаду черных гоблинов.

- Да, но они ставили сети на меня, а в них угодил твой муж.

Селена с удивлением услышала горечь в голосе брата. Легкая скорбная усмешка

коснулась его губ.

- Гоблины его жестоко пытали. Хотели вызнать маршруты, которыми я передвигался

по дорогам Верхнего Мира. Он был еще жив, когда я ворвался в их лагерь. Я помню…

умирая на моих руках он просил только об одном, чтобы ты и мои племянники никогда не

познали войны.

- Прошу Габриэл, умоляю, - Селена вцепилась в его запястье стальной хваткой. –

Уйди со службы. Послушай старшую сестру. Мое сердце чует беду. Страшную беду. Я

гадала на рунах…

- Что? – Удивился Габриэл. – Гадание на рунах запрещено. Оно возведено в ранг

тяжких преступлений и карается смертью.

- Знаю.

- Откуда они?

- Отец отдал. Не об этом речь, - продолжала она почти шепотом, - руны сказали, мы

все: ты, я, Эджиннал, Агата в опасности, пока ты не оставишь службу. Прошу, во имя

светлой памяти твоего друга и моего мужа брось военное дело, займись чем угодно.

Прошу.

- Руны сказали? – Небрежно осведомился Габриэл, отстраняя сестру. – Очень

интересно. Что еще тебе сказали руны?

- Клянусь, я больше ни о чем тебя не попрошу. Уйди со службы…

- Я старший маршал Его Величества, Селена, и свято чту Кодекс Воина! От несения

службы меня может освободить либо указ короля, либо смерть! Никак иначе!

Холодно отчеканив отказ, Габриэл развернулся и покинул дом сестры.

* * *

22

Мерэмедэль, объятый покоем, спал. По крайней мере, большая его часть. Пока одни

нежили холеные тела на пуховых перинах, другие терпели жестокие, унизительные муки в

сырых, зловонных подвалах.

… Разгневанный надзиратель Эрл стегал пленного эльфа с дикостью разъяренного

зверя. На окровавленной спине того не осталось живого места, рубашка серела лоскутами, кровь залила тюремный пол.

- Теперь будешь исполнять, мои приказы? – Рычал надзиратель. - Не слышу, отвечай! Будешь, исполнять мои приказы, а не препираться, проклятое белобрысое

ничтожество!

- Да, буду, - сквозь обжигающую боль шептал исполосованный пленник, закованный

в кандалы.

- То-то же, - брезгливо сплюнул Плетка и развернулся к клеткам.

Хлыст угрожающе взметнулся в полумрак, полоснув о сводчатые камни.

- Запомните! Теперь вы собственность короля Теобальда! А значит, и моя! Любой, кто еще раз ослушается приказа, как этот, - он кивнул в сторону эльфа, прикованного к

стене, - так легко больше не отделается. Всем ясно?

Мертвая тишина стала ответом.

- Чудно! Все – на выход! – Скомандовал он. - Пора на рудники!

Младшие надзиратели поспешно бросились отпирать засовы и выкидывать

пленников в коридор.

Эридан, измученный ранами, смертью учителя, гибелью Лесного города и

спасенный волей Габриэла, безвольно подчинился. Когда крепкие руки сковывали его и

остальных единой ледяной цепью, он закрыл глаза. Последние часы смешались для него в

бесконечный кошмар, из которого, казалось, не было спасения ни телу, ни душе. В

ревущем сознании юного эльфа билась всего одна мысль - мысль о сестре Арианне, оставшейся в неведении о том, куда пропал ее младший брат.

- Сестра моя, – прошептал бескровными губами Эридан. – Услышь меня. Помоги

мне.

- А ну, пошли! – Взревела каленая глотка Эрла. Над пленниками свистнул хлыст.

Построенные по двое пленные, гремя кандалами, поплелись во тьму подгорного

перехода, изрыгавшего холод и сырость. Здесь среди камня и мрака они теряли всякую

надежду на спасение; свет, горевший в их сердцах, медленно умирал.

Из темноты коридора донесся глас:

- Стойте! Именем Его Высочества! Стойте!

- В чем дело? – Раздраженно взревел надзиратель, оборачиваясь.

Солдат подбежал и протянул свернутый трубочкой указ. На кончике серебристого

шнурка блестела королевская печать. Эрл сорвал ее и пробежался по письму.

- Кто из вас ученик некого Алиана Горного Лиса?

Пленные угрюмо молчали, некоторые постанывали, иные тяжело дышали, но на их

лицах не отразилось участия, будто они вообще не слышали вопроса.

- Повторяю, - зарычал Плетка, и его рука потянулась к хлысту, - кто из вас ученик

чародея? Отвечайте, или вам всем не поздоровиться.

- Я, - тихо прошептал Эридан и выступил из толпы, - это я.

- Взять его, - скомандовал солдат.

Двое помощников кинулись к худому и бледному юноше, сняли кандалы и, больно

заломив руки за спину, потащили в подземелье.

- Куда меня? – Застонал он, тряся грязными волосами.

- В пыточную!

Глава 2. Гамбит Его Высочества

23

Не ради насилия и убийств куется правый меч

(Рудаки)

Габриэл возвращался по улицам, окутанным сновидениями, и старался привести

сознание под контроль разума, не сердца. Спор с сестрой оказался не к месту и некстати.

Вымотанный незапланированным походом, он мечтал побыстрее вернуться