Эльфийская сага. Изгнанник, стр. 113
исчез в тени валуна. Темный воин улыбнулся – барс учуял, что раскрыт и ретировался.
- А, правду говорят, что вы были командующим армии исчадий ночи?
Габриэл повернул голову – рядом возникли девочка из солнечных и мальчик из
лесных и с интересом его рассматривали.
- Правда, - спокойно ответил он.
- А, правда, что исчадия изгнали вас из королевства? – Спросил мальчик.
- Правда, - каменное лицо осталось невозмутимо.
- А за что? – Не отставали дети.
Левеандил и Рамендил от испуга переглянулись, руки сами потянулись к рукоятям.
- Эфель! Айрин! Оставьте господина в покое, - певуче крикнула эльфийка.
Она подплыла, как ладья по весенней волне, схватила непослушных детей за острые
уши и извинилась с поклоном:
- Простите, господин, неразумных.
161
Габриэл промолчал. Быть может, он гневался, а может, страдал, но холодное
мраморное лицо и идеально прямая спина не открыли его истинных чувств.
- Лорд Габриэл, - позвал Остин.
Владетель Ательстанда шагал по стене в светлом одеянии и нес длинный и тонкий
сверток парчи, перемотанный алыми лентами.
Во внутреннем дворе шелестели стрелы, глухо бились о мишень. Звонко голосил
Эллион. Перекликались дозорные. Горный ветер жег, как огонь. Сумрачные тени ползли
по западному склону Драконовых гор. Вечерело.
- Я пришел принести извинения, - склонив голову в приветствии, начал одноглазый
и поспешил прояснить недоумение Габриэла и двух солнечных братьев. – Вчера я
незаслуженно обидел вас подозрениями. Слова Мардреда смутили меня, и я поддался
страху. Сегодня Драба, сын Глоки очнулся и рассказал, что произошло в подвале прошлой
ночью. Виверн вполз на склад через потайной ход и напал на его отца. Мастер Глоки
доблестно сражался, но пал от яда клыков. Потом виверн напал на Драбу, откусил руку и
уже собирался прикончить, но в этот момент спустились вы и спугнули тварь в темноту.
Вы спасли Драбе жизнь.
- Забудем, - отмахнулся шерл.
- Как вам будет угодно. Но это не все. – Остин осторожно возложил длинный
блестящий сверток на ладони и протянул парню. - Вчера вы просили об оружии. Вы
правы, с мечом шансов выжить в схватке прибавится. То, что виверн не убил вас -
проведение Всевидящего. Потому, господин, безымянный клинок - ваш.
Габриэл принял дар, размотал блестящие ленты, снял искристую парчу и, вынув меч
из кожаных ножен, поднял перед собой. Серая с отливом серебра сталь полыхнула в
сполохах закатного огня. В лезвии отразилась половина бледного бесстрастного лица с
большим прозрачно-голубым глазом. Рамендил и Левеандил тихо ахнули.
Несомненно, меч был хорош – широкий, двуручный, с рукоятью из синего металла
не менее шести дюймов, с круглым навершием и массивным удлиненным перекрестием.
Похожий На-Эн поблескивал у Остина на бедре. Конечно, не легендарный Эттэль, отлитый из непробиваемой маэ-ро, но все же – лучше, чем ничего.
Темный эльф оценил клинок по достоинству и поклонился дарителю:
- Благодарю.
Воистину Остин был великодушен и добр. И пусть Габриэл был намного моложе, в
этот миг он дал себе слово стать незримым опекуном и хранителем для светлого и душой, и телом сородича.
* * *
Зимняя тень наползла с вечно спящих гребней, закутав башни и крепости
Ательстанд синим шелком, и окунула Горный приют в вечернюю тишину едва ль не с
полудня. Однако, настроение у светлых сегодня было более, чем приподнято. Они
собрались в главной гостиной, чтобы отпраздновать очередной эльфийский праздник.
Принесли лютни и арфы, флейты и скрипки – закружились в танцах, завели высокими
звонкими голосами печальные песни о былых временах.
Габриэл покачал головой и усмехнулся – у светлых каждую неделю праздник; то
Ночь Звезд, то Цветочный Пир, то Начало Зимы, то Песнь Белого Заката и каждый
сопровождался заунывными мелодиями и звонким хором чистых голосов. Нет, уж
подобное не для него. А, впрочем, его никто не приглашал.
В камине догорали угли. Лампа на столе мигала золотом, одевая стол теплым
светом. Снизу доносилась музыка оттенка холодной печали и тихий звон эльфийских
куплетов, а за окном лютым холодом дышала зимняя звездная ночь. Пел свою песнь
свирепый северный ветер, тревожа дрожью сонные заснеженные леса и взлохмачивая
пики и ледяные возвышенности.
162
Габриэл подбросил полено в огонь, смерил комнату вдоль и поперек, вернулся к
свету и замер, собираясь с силами. Уже несколько недель он готовил себя к испытанию.
Испытанию сталью. Сердце отчаянно молило коснуться клинка и вспомнить, кем он был
рожден; вспомнить, что в