Намерение (CИ), стр. 26
- Дорогая, твой папа обеспокоен, - взволнованно начала пожилая женщина. – Может, нам надо позвать врача?
- Я не маленькая, чтобы из – за головной боли приходил доктор, - раздраженно бросила Морганит. – Я приму душ. Сама. Без чьей – либо помощи. Посплю и все пройдет.
- Твой папа готовил для тебя с утра сюрприз, отложив дела, - поведала ей няня, и Морганит слабо улыбнулась. Ее день рождение – особое событие для Джованни Сальери, на которое он всегда созывал тысячу людей. Однако ее окружала охрана и няня, не подпускающие никого чересчур близко. Поздравления сдали. Музыка и веселье. Отец старался превратить единственный день в году, когда он решался показать любимую дочь свету, в колоссально роскошное мероприятие, чтобы оно сохранялось на устах людей до следующего праздника. Думал, что получает удовольствие от пожеланий и подарков, а она – уставала притворяться безмятежно счастливой. Зрячей. Странно, почему он ни разу не задавался вопросом. Прося дочь не выдавать секрет их семьи, не причиняет ли ей боль?
- Передайте моему папе, что сегодня у меня нет настроения улыбаться всем и притворяться, что для меня существуют другие цвета, кроме черного, - прямо выговорила Морганит. – Лучший подарок – покой. Я не понимаю, зачем папа каждый год празднует мое день рождение, если…стыдится моей слепоты.
- Ничего подобного, - отчаянно воскликнула Беатрис, неожиданно обняв ее. – Хозяин очень сильно тебя любит и оберегает. Ты – наш домашний нежный цветочек, а если недоброжелатели узнают о твоей особенности, то…
- Он тоже называет меня особенной, - перебила невольно Морганит, прижимаясь к теплой родной мягкой груди, подавляя рвущийся всхлип. Нестерпимо хотелось заплакать и объяснить, что больше тьма не пугает. Боится она совсем другого. Полюбить своего мужа.
- Из – за него у тебя нет настроения и болит голова? – внезапно отстранила ее женщина, насильно усаживая на край кровати и выхватывая у нее полотенце. – Я знаю свое место в этом доме, поэтому долго не вмешивалась. Почему ты терпишь его унижения? Не рассказываешь ничего хозяину? Если синьор Сальери узнает, что он бьет и издевается над тобой, то от этого негодяя не останется и мокрого места?
- Бьет и издевается? – растерянно повторила Морганит.
- Не жалей его, дорогая, - не переставала женщина. – Сколько уже раз, помогая тебе одеться, я видела…синяки на твоем теле, но ждала, когда ты признаешься! А вчера я чуть собственными руками не придушила его, случайно подслушав, как ты просишь его прекратить. Я бы зашла в вашу комнату и ночью, если бы потом он не стал просить тебя остановиться…Кстати, что ты сделала ему? Сегодня утром твой непутевый муж появился с царапиной на щеке.
- Тетя Беатрис! – вспыхнула Морганит, залившись краской. Горела от стыда, впервые благодаря судьбу, что не сталкивается с озабоченным взглядом няни. С причиной паники. Сердце гулко застучало в груди. До безумия ненасытные поцелуи и доводящие до помешательства прикосновения не могли оставаться без ответа. Крики и стоны – малое, что возвращало ему. Откликом. – То, что вы говорите, это неправда. Ральф…не такой.
- Я же вижу, как по утрам и ты, и он сторонитесь друг друга, - не понимала та. – Не отрицай, дорогая. Плевать на мнение людей, да и сомневаюсь, что он посмел бы открыть рот журналистам о проведенной ночи с дочерью такого человека, как синьор Сальери, а вот ты…Если бы ты не согласилась на этот брак, то…
-…то продолжала бы чувствовать себя неполноценной и одинокой, - договорила за нее Морганит. – Да, он очень странный. В нем много секретов, но, поверьте, любая боль, которую он причинил мне, как вы думаете, не без моего согласия. Вы не поймете это, потому что оно слишком…пошло. Испортил, околдовал меня – называйте, как хотите, но не делайте из него садиста или насильника. Ральф – другой. Вы не поймете его. И меня.
- Ты выросла, - изумилась Беатрис. – Защищаешь мужа, демонстрируя право на него. Только тебе можно его понимать. Ругать. Любить. Сильный колдун Ральф, да, дорогая, раз ему удалось за короткое время маленькую девочку превратить в преданную жену?..
В спальне повисло гробовое молчание. Донеслось до слуха, как женщина встает, отходя от нее в сторону. Приближающиеся уверенные шаги, уже знакомые ей. Судорожно втянула воздух, готовясь к появлению третьего в их разговоре. Сжалась от хлопка двери. Беатрис ушла, оставляя их наедине. Слышал, о чем говорили? Без разницы. Не готова спорить с ним или доказывать обратную версию. Вздрогнула, когда его ладони накрыли лежащие на ее коленях сцепленные в «замок» пальцы. Уверенно и осторожно, словно впервые брал их.
- Я только пару часов назад узнал, какой сегодня день, - хрипловатый голос, вызывающий внизу живота знакомое тепло. – Почему о дне рождении своей жены я узнаю не от нее, а от прислуги?
- Какое это имеет значение? – вырвала руку из слабого захвата. – За две недели ты особо не интересовался общением со своей женой. Тебя устраивает просто наш союз в постели.
- Разве ты не знаешь, что любовницы не предназначены для многочасовых разговоров по душам? – от откровенно нахального заявления к горлу подкатил предательский комок. Резко встала, подрываясь в ванную комнату. Подальше от него. Не дал ей уйти, схватив за запястье и крепко прижимая к сильному телу. Кончик носа уткнулся в привычно место. В его грудь. Дышал ей в макушку, окутывая возбуждающим ароматом. До дрожи желанным.
- Ночью вместе отметим, - его шепот дурманил, но в этот раз не сломит ее сопротивление. – Хороший повод – сходить вдвоем в ресторан или у твоего папочки другие планы?
- Ни папа, ни ты не решайте за меня, - отрезала Морганит, пытаясь высвободиться из его объятий. Сомкнул руки на ее талии, не отпуская. – Дай мне освежиться и поспать!
- Спать в шесть часов вечера? – чувствовала, как губы мужчины скользят по мочке уха. – Ради того, чтобы пойти с тобой на ужин, я ушел с работы пораньше. Ты же не зануда!
- Зануда! – воскликнула зло Морганит. – Я останусь дома. В своей спальни. Никуда я не хочу с