Низвержение Жар-птицы, стр. 54
долгосрочного плана, хотя бы по чьему-то совету. Последнее налагало обязательство
угадывать и предотвращать возможные козни, а это капризному уму Василия
представлялось чересчур уж неудобной ношей.
Спор сыновей Дормидонта был прерван шумом, донесшимся из-за дверей; он
ничуть не напоминал гомон бунташной толпы, тем не менее, многие из присутствующих
побледнели. Шагнув к дверям, Телепнев отворил их; двое стражников наставляли
бердыши на человека в солдатской форме, который, очевидно, только что прискакал, и, увидев боярина, поклонился в пояс:
– Прости, Никита Гаврилыч, и дозволь молвить слово!
– Говори, коли начал!
– Мы с Егоркой – иной служилый – у Швивной заставы стояли: наш черед! А
видим: несется кто-то, да так, что хари не различить за пылью! Ну, думаем, лихой
человек: крикнули ему, уже и из пищалей наметились. Только он в город прорываться не
стал: осадил коня перед нами и говорит: письма при мне для царевичей. Сунул их нам и
умчался. А глаза шалые: не иначе как безотлагательное дело.
Телепнев испытующе посмотрел на солдата:
– И ради него ты закинул пост?
– Все по чину: пятидесятника уведомили… Сменился я!..
Приняв два берестяных листка, Телепнев вернулся в совещательную комнату.
Василий, прекрасно слышавший весь разговор, буквально выхватил адресованное ему
письмо из рук боярина.
Вот что он прочитал:
«Кланяюсь тебе, Василий Дормидонтович, а попутно и твоей женке Марфе, и молю
Бога, чтобы она ножки пред тобою раздвигала почаще. Пожелал бы здоровья и твоему
сынку, да не могу этого сделать, а причина тебе самому ведома. Пишу же я оттого, что
парнишка из иного царства, по молве, накрепко выпытанной, зело тебе надобен, и возле
меня обретается. Ежели хочешь его хотя бы зреть – повели себе явиться пятнадцатого
числа сего месяца, в полдень, к Собачьим скалам, а охране не ходить с тобою, и
хмельного также не волочь, ибо не люблю пьяных. О большем условимся на месте, кое
указано. Да не прогневайся за ошибки в грамоте, поскольку я не дьяк приказной, а атаман
разбойный. С тем остаюсь твой верный холоп Федька Налим»
– Сволочь! – крикнул Василий, швыряя бересту на пол; будь это бумажный
столбец, он разорвал бы его на клочки. – Сволочь, сволочь!
Тимофей Стешин, оказавшись расторопней других, подхватил письмо; остальные
обступили его плотным кольцом, и через полминуты узнали все, что требовалось.
– Не годится подобному лиходею веру давать! – крикнул кто-то.
– Опосля бунта немногих беглецов вновь не похватали, а Федька – в числе
таковых!
– Этот где угодно проберется!
– И не диво, что с собою умыкнул мальчонку! Он ведь тоже в то время запропал!
– А что у тебя? – обернулся Телепнев в сторону младшего царевича.
Петр пожал плечами:
– Тоже зазывает на встречу. Токмо не посреди дня, а когда солнце уже за теми
скалами будет!
– Загребает оберучь!
– Что делать-то, бояре?
– Ехать туда! – крикнул Василий; надежда, что Максим, которого он обрек на
смерть, будет схвачен завербованными и более-менее надежными людьми, разлетелась
вдребезги. Солдат царевич мог и впрямь одарить или же наплевать на свое обещание; то и
другое в его глазах было вовсе не унизительным. Но теперь ему, государеву сыну, приходилось подстраиваться под презренного разбойника, поскольку Налим, по-
видимому, прекрасно знал истинную цену своей добычи, и осознание этого буквально
прожигало Василия. – Жар-птица должна моей быть, и более ничьей!
– Это в одиночку? Окстись, царевич!
– Поди ты к...!
– Тихо, почтенные! Свара тут непотребна!..
Голос Телепнева не был громок, однако решимость, звучавшая в нем, вынудила
остальных умолкнуть и обернуться. Боярин еще малость выждал, отчасти для того, чтобы
окончательно собраться с мыслями, отчасти, для того, чтобы еще больше овладеть
вниманием присутствующих, затем произнес:
– Покуда в столице брожение, – тут он глянул на сыновей Дормидонта, – и впрямь
лучше, если вы ее покинете! Я ж постараюсь усмирить народ – где клещами калеными, где словом ласковым, смотря по нужде. Но раз решено с Федькой в его логове
разобраться...
– Да!
– ...то ему угождать не след! Стражу прочь не отсылайте.
– За жабры гадину из-под коряги вытянем!
– Бдите только! Мню, он и для многих гостей пироги припас.
– А! – Василий лишь нетерпеливо махнул рукой.
– Тогда, по справедливому речению, мне также свита надобна, – подал голос Петр, пытаясь уже сейчас получить то, чем не располагал прежде и что служило предметом его
постоянной зависти к брату.
– За тем не станет.
– И таланы на удачу!
– Беспременно!
«Уж не чает ли старый плут втихаря сам на престол взгромоздиться, пока мы в
отлучке?» – подумал Петр, с опаской смотря на Телепнева, однако быстро счел эту
тревогу неосновательной. Имея много лет за плечами и будучи бездетным, Телепнев был
явно не