Низвержение Жар-птицы, стр. 17
платить? Разве я просил убивать Настюху? Она мне теперь каждую ночь снится…
красивая, живая… А как отца ее встречу, и вовсе хоть в петлю полезай.
– Ты еще не вздумай глупостей наделать – с кого потом долг получу? А плакаться
мне нечего: что ты для девки пожелал, за то сам в ответе.
– Через два дня рассчитаюсь.
– Смотри у меня!
Парень медленно двинулся прочь; его собеседник, немного постояв, пошел в
противоположном направлении. Сзади подползла Аленка; Аверя, почувствовав ее
присутствие, тихонько спросил:
– Ты не узнала этого черного?
– Теперь узнала. Это ж Дорофейка!
– Кто он? – спросил Максим.
– Кладоискатель бывший, – ответил Аверя. – Только его уволили со службы за
нерадение и попытку утаить таланы. Так вот, значит, чем он теперь промышляет: порчу
наводит на людей с помощью кладов! Какую-то девку сообща в гроб загнали.
– И мы позволим им уйти?
– Никогда! – жестко произнес Аверя, глядя вслед удаляющемуся парню. – Рук ты
не наложишь на себя, а вот нечто иное ты, у меня, милачок, исполнишь! Развилка тут есть.
Аверя сделал распальцовку; по телу парня пробежала судорога; он резко
распрямился и значительно ускорил шаг.
– Судя по карте, он направляется в вотчину князя Бельегорского, где, должно быть, и сам живет, – сказал Аверя. – Поехали за ним: ручаюсь, там будет на что поглазеть.
Уже при въезде в вотчину – большое село неподалеку от болота – ребята услыхали
шум. На главной улице толпа крестьян плотным кольцом обступила парня, который, стоя
на коленях, пронзительно выкрикивал:
– Не хотел я ее жизни лишать, люди добрые! Я ведь сперва приворожить ее думал, да Дорофейка изрек, что сие невозможно, о развилке какой-то баял. Тогда я возжелал, чтобы она спину сломала: чаял, ноги у ней отнимутся, никому она, кроме меня, не нужна
будет, а я бы ее, проклятую, на руках носил и пылинки с нее сдувал! А она возьми да
помри!
Крестьяне хмуро, вполголоса, переговаривались:
– Не браги ли он упился?
– Не похоже!
– Помню, как он увивался за той девкой!
– Ах ты!.. – Через толпу продрался дородный мужик в расхристанной рубахе и с
безумными глазами, явно намереваясь броситься на парня. Двое односельчан схватили его
за руки:
– Не надо, Гордей… Не бери греха на душу!
– Да я за родное дитя своими руками из него жилы вытяну! – Отчаянным усилием
мужик вырвался и уже готов был схватить парня за горло, но тут на его шее захлестнулся
брошенный сзади аркан, и он грохнулся на траву. Крестьяне расступились и поклонились
в пояс, увидев группу вооруженных всадников, во главе которых выделялся человек в
богатой одежде, на рослом коне и с ловчим соколом на перчатке.
– Что здесь случилось? – спросил он.
– Сам князь, – шепнул Аверя Максиму.
Крестьяне загалдели вразнобой. Князь поморщился:
– Ничего не разберу! Говори ты, – он ткнул пальцем в сторону одного из крестьян, пытавшихся удержать Гордея, – коли старостой назвался!
Староста оказался толковым мужиком, и для объяснения ему не понадобилось
много времени. Князь соскочил с коня и подошел к парню:
– Так вот почему ты мне оброк не платишь! Иному человеку деньги берег!
– Прости, князь, – опустил голову парень.
– Не у меня тебе прощения просить! Где тот лиходей, с которым ты сговаривался?
– Не ведаю, князь! Виделся с ним сегодня, да раньше, чем он, ушел.
– Мы знаем! – вмешался Аверя. – Приметили их, прежде чем сюда завернуть.
Дорофейка побрел вон туда. – Мальчик вытянул руку, показывая. – На добром коне его
быстро можно нагнать.
– А кой из себя этот Дорофейка?
Аверя сообщил необходимые приметы, которые тотчас же подтвердил и парень.
Князь снова взглянул на него:
– Благодари государевых людей, не то я бы твои слова клещами проверил, мразь!
Эй, – обратился он к дружине, – кто с запасными лошадьми, седлайте их! Притащите мне
его – ужо одарю.
Трое челядинцев бросились исполнять приказ. Они действительно скоро вернулись
с Дорофейкой, которого сволокли с коня за заломленные назад руки. Аверя обратил
внимание, что пальцы бывшего кладоискателя были прочно привязаны друг к другу в
выпрямленном состоянии, и, таким образом, он не мог воспользоваться силой клада; видимо, княжьи люди свое дело хорошо знали.
– Полегче, окаянные! Совсем суставы вывернули! – выдохнул Дорофейка.
– Ишь дергается, как пойманный зверь на цепи! – произнес один из крестьян.
– Так зверюга и есть! Кто ж еще? – отозвался другой.
– Он? – спросил князь.
Парень молча кивнул. Дорофейка крикнул, задрожав:
– Ложь все это! Не ведаю ни сего парня, ни его девки!
– А что ты о девке заговорил? – возразил князь. – Тебя о ней спрашивали?
– Он это! – раздался голос старосты. – Видел я его на окраине села в тот самый
день, когда Настена с мостка вниз головой полетела!
Князь пристально посмотрел на Дорофейку:
– Ты еще будешь упираться?
– Поклеп! Не погуби!
– Ой, Дорофейка, зря ерепенишься! – тихонько произнесла Аленка, делая
распальцовку.
Дорофейка затрясся еще сильнее:
– Мой грех! Признаю!
– Иных таких дел не творил? – спросил князь.
– Не было!
– Да? Отведите-ка его в кузницу, там расспрошу поподробнее.
Аверя подошел к князю и поклонился, только не так низко, как мужики:
– Дозволь при том присутствовать!
Князь оглядел мальчика и после небольшой паузы промолвил:
– Что ж, добро.
– Максим, пойдешь? – повернулся Аверя к другу.
– Ну уж нет! – запротестовала Аленка. – Максим уже обещал мне пару в горелках
составить!
Честно говоря, Максим не помнил, чтобы он обещал что-либо подобное, но игра, которую деревенская молодежь затеяла у околицы,