Низвержение Жар-птицы, стр. 13
почувствовал, что таланы, оставшиеся у него, уходят на исполнение загаданного желания.
Мальчик недоуменно поглядел на свою руку.
«Что такое? Видимо, у меня слишком мало таланов. Аверя говорил, что они есть
еще у Варьки. Так даже лучше, пусть она сама вылечит свою маму. Представляю, как она
удивится и обрадуется!»
Долго искать Варьку не пришлось: она сидела на крыльце и сплетала венок из
только что сорванных цветов. Максим окликнул ее.
– Ась? – повернулась к нему девочка.
– Варька! Хочешь, чтобы твоя мама была здорова?
– Конечно, хочу!
– Идем со мной.
Варька последовала за Максимом и остановилась на пороге горницы.
– А что мне делать?
– Сложи руку так, как будто хочешь найти много грибов.
– Сложила. И что?
– Теперь пожелай, чтобы мама выздоровела.
– Пожелала. И что? Почему моя мама не встает?
«Действительно, почему? – с досадой подумал Максим. – Должно быть, я запросил
слишком многого. Ладно, сделаем по-другому! Если клад не может вернуть женщине
здоровье, пускай у ней хотя бы прекратятся боли»
Он обратился к Варьке:
– Вели, чтобы мама больше не страдала!
Девочка с недоверием посмотрела на него:
– А это исполнится?
– Не бойся!
– Хорошо. Велю!
В ту же секунду страшный крик невыносимой боли вырвался из груди женщины; она начала биться на кровати, словно через нее пропускали электрический ток, а из горла
хлынула черная, вязкая жижа. Максим остолбенел; Варька в слезах кинулась на улицу и
тут же вернулась, сопровождаемая двумя мужиками.
– Это он меня научил! – крикнула девочка, показывая на Максима пальцем.
Крестьяне схватили Максима за грудки и притиснули к стене; похоже, от
немедленной расправы над мальчиком их удерживало лишь то, что Максим приехал
вместе с царскими слугами.
– Ты что сделал, гаденыш?!
– Я не знаю, – пролепетал Максим, растерянно переводя взгляд с одного
разъяренного лица на другое. – Я не хотел. Честное слово, не хотел! Позовите Аверю!
Аверя скоро появился, позевывая и протирая глаза; из сбивчивых объяснений
Варьки, мужиков и Максима он быстро уловил суть и протянул руку с распальцовкой.
Спустя некоторое время женщина успокоилась, и послышалось ее привычное хрипение.
Мужики принялись менять постельное белье, а ребята вышли из избы. Сильное чувство
неловкости и до конца еще не прошедший страх мешали Максиму заговорить, хотя он
понимал, что должен поблагодарить друга и извиниться. Молчание первым нарушил
Аверя, произнеся грубовато-добродушным тоном:
– Ладно, не кисни, не то мы с Аленкой тебя заместо щавеля в щи положим! Даже у
государя не всегда справно выходит то, что таковым мнится.
– Но ведь с птицами, с грибами получалось...
– Там были развилки, а здесь нет.
Максим недоуменно посмотрел в лицо Авере:
– Это еще что такое?
– Вот ответь мне: когда смотришь на птаху, можно ли заранее знать, на какую
ветку она перескочит?
– Вряд ли, но при чем...
– То есть тут можно надвое гадать; это и есть развилка. Слушай дальше: могла та
птица делать то, что ты ей велел, и без твоего приказа?
Максим задумался.
– В принципе, могла.
– Конечно! И подосиновик можно было сыскать без клада, если зенки пошире
пялить да кустам с травой кланяться. А у Варькиной матери хвороба такая, что любого
человека в могилу сводит, и только могила избавит от мук. Разницу чуешь?
– Кажется, теперь я начинаю понимать...
– А когда ты, из жалости к той селянке, захотел положить конец ее страданиям и
Варьку подговорил, клад нашел единственную развилку, чтоб таковое желание сбылось: незамедлительно умертвить бабу! Она ведь и умрет точно так же, с рвотой и корчами, только это может случиться завтра, через месяц или через год. По здравому рассуждению, лучше бы ей уже сейчас в гроб лечь, а мне не вмешиваться, да только крестьяне нас бы за
это по макушке не погладили. Запомни: клады только приманивают удачу, а, скажем, по
волнам ходить или воду в вино претворять, как иные невежды в старину делать пытались, с ними не можно. – Аверя вздохнул. – И покойников не воскресишь. А будь по-другому, уж мы бы не скитались по земле сиротами.
– А когда я давеча похвалялась перед ребятишками, что синий мухомор найду, тоже не было развилки? – раздался рядом знакомый голос.
Аверя моментально развернулся:
– Ах ты, маленькая дрянь! Подслушивала?
– И ничего я не подслушивала! – обиженно произнесла Варька. – Просто стояла тут
и пускала зайчиков!
Аверя наклонился над блестящим предметом, который девочка держала в руке.
– Откуда у тебя печать кладоискателя?
– В лесу нашла десять дней тому назад! – выпалила Варька.
Аверя нагнулся еще ниже.
– Это печать Прошки! Вот раззява, солоно ему теперь в приказе придется! А скажи-
ка, грибная гроза: давно ты их так лихо искать насобачилась?
– Да уже с неделю!
– А теперь припомни, благо времени с гулькин нос прошло: до этого и после того, как ты печать отыскала, не случалось с тобою чего необычного?
Варька прикусила ноготь.
– Точно! Я видала промеж деревьев яркий свет, точно солнышко с небес
спустилось, а после пошла туда. Поначалу испужалась сильно, да потом по бабусиному
наказу поделала вот так пальчиками, все и прекратилось.
– Ой, дуреха! Знаешь ли, что, не будь при тебе той печати, лешие бы разорвали
тебя в клочья? – Аверя лукаво посмотрел на девочку. – Впрочем, беды ты еще не избыла.
– А что такое?
– Ты ж воровски расхитила государево достояние, а домашних твоих сообщниками
сделала. Они ведь ели твои грибы?
– Вестимо, ели!
– Ну, вот видишь! Тебя, быть может, и простят по малолетству, а отца и братьев
станут бить кнутом на торгу.
Варька испуганно округлила глазки.
– Ой, страсть-то какая!
– Потому, чтобы лихо не стряслось, отдай мне клад, а я