Переживая прошлое 2, стр. 45

Конечно, при рассуждениях я оперировал странной логикой, но меня это вдохновляло. Внутри дул ветер перемен. Меня переполняли положительные эмоции, от которых я буквально летал над землей, несмотря на то, что совсем не спал.

После обеда ко мне пришел пациент и задал вопрос, который заставил меня задуматься. Он хотел узнать, почему я стал психиатром. Это натолкнуло меня на осознание того, что я в каждой жизни оказывался привязан к какой-нибудь психиатрической больнице и это явно что-то значило. Про первую жизнь, конечно, не было известно практически ничего, но я был готов биться об заклад, что и в ней был связан с подобным заведением. Из-за этого в голову начали закрадываться мысли: а не нахожусь ли я все еще в какой-нибудь психушке, и не может ли это быть какой-нибудь кататонической шизофренией, где я стою статуей и думаю, что живу в другом мире? Ведь связь-то вот она, прямая. Многие люди часто ошибаются в своих суждениях о мире, а сознание человека и подавно не так уж хорошо все определяет. Несомненно, все здесь казалось реальным, иначе бы я не продержался так долго без подобных сомнений, но ведь и во сне человек даже не подозревает, что спит, если это, конечно, не является осознанным сном, который, в перспективе, крайне вреден для психики. Я знал банальные вещи про сон: человек во сне не может читать, не может четко видеть объекты, не может почувствовать боль, не может чувствовать запахи, не может многих вещей, во многом потому, что во сне не проживает события, а просто синтезирует их у себя в голове. Любой может упасть с крыши, подумать о боли, ведь мозг выучил: упал – значит, больно, и даже сможет увидеть царапины, но так и не сможет почувствовать реальных ощущений. Он может что-то мысленно прочесть, но все равно не разглядеть буквы, или вглядеться в какую-то деталь, но объект все равно будет размытый и еще более сильно размытый по контуру. Любая концентрация внимания во сне отнимает очень много сил, и потому все сильно размыто, чтобы не высасывать энергию из человека во время отдыха. Запах, даже если он идет из реальной жизни, не сможет проникнуть в сон, потому что организм работает на минимальном уровне, и для того, чтобы действительно почувствовать что-то извне, нужно, чтобы это был нашатырный спирт, поднесенный к самому носу. Чем крепче нервная система, тем крепче спит человек: если отвлекается на любой шум, то у него слабая нервная система, либо от рождения, либо по ситуации.

От всех этих мыслей я начал беспокоиться, что вдруг моей жизни, которой я живу, на самом деле нет и я всего лишь в каком-то забвении, которое может вскоре исчезнуть. Конечно, жизнь нельзя было назвать медом, многим она показалась бы не самой приятной в разных аспектах, а в ситуации с Таней – особенно, но я искренне любил Таню, причем, до безумия, в котором был бы даже рад остаться, лишь бы не терять свое счастье. Мир вокруг был странным, но я был настоящим: я любил душу, а не тело. И даже если Таня – моя самая большая иллюзия, то в пекло реальность: я готов был утопать в мире, которого нет. Какой, к черту, смысл в реальности самой по себе? Человек всего лишь живет внутри своей головы всю жизнь и никогда из нее не выходит, а лишь проецирует внутренний образ и перебирает роли. Уж лучше осмысленная иллюзия, чем пустая жизнь, которой многие предпочитают обмазываться, словно теплым шоколадом, на деле воняющим дерьмом. Стоит заговорить о платонической любви, как многие воротят нос, говоря, что это не отношения, это ерунда. Но ерунда – это узкий мир, в котором человек не чувствует ничего, кроме плоских ощущений от механических воздействий. Многие настолько глухи, что даже не понимают, что в красоте грубо, а что – пошло. И, казалось бы, как судить, ведь это нераздельные вещи, просто разные крайности; да только и в крайностях есть перевес: человек не ваза, тело быстро стареет, а душа почти неизменна, и, стоит покачнуться фарфоровому образу, покрыться трещинами, как ваза становится ненужной. Отношения ради отношений, не глупо ли?

Ближе к концу рабочего дня, когда я уже собирался уходить, мне снова написал Александр. Прислал фотографии гаража, какой-то гроб и прочие вещи. Написал, как все хочет сделать. Мне, конечно, было понятно, что и почему у него происходит, но больше удивляла его замороченность на смерти как таковой. Я ему об этом написал, на что он ответил, что хочет уйти романтично. Я сначала хотел объяснить, что он просто сублимирует стресс, но потом решил, что не буду много расписывать, и отделался своим опытом суицида из книг. По тексту было понятно, что общение со мной его успокаивает, ведь мои слова давали ему надежду, а мне это было разве что будущим опытом, если все снова повторилось бы с возвращением в прошлое. Так или иначе, мы получали каждый свое. Потом он попросил однажды где-нибудь упомянуть его текст, который он скинул, попрощался и ушел в офлайн.

– Если бы ты мог дать себе совет для новой жизни, – спросила Таня с экрана, – какой бы ты дал?

– Ну, – произнес я, обходя лужи на тротуаре, – найти такую цель в жизни, ради которой было бы не жаль умереть. Не тратить себя на пустые отношения.

– Не тратить себя на отношения? – спросила Таня с некоторым напряжением.

– На пустые.

– Что ты под этим понимаешь?

– Ну, в отношениях человек теряет очень много сил. Своей цели он так и не достигнет. По сути, проживет жизнь ради отношений. Как по мне, они должны помогать развиваться, а не поглощать человека, забирая у него весь мир.

– Да? – вопросительно произнесла Таня. – А у нас как?

– Я довел рукописи до состояния книг, стал психиатром, как и хотел.

– Саш, только не обижайся... Рукописи были написаны другим человеком, а выучиться на психиатра – не такая уж большая цель.

– Да нет, Тань…

Только я хотел произнести что-то оправдательное на Танин упрек, как вдруг понял, что она права. Жизнь была потрачена на отношения. Вся жизнь. От этого рука расслабилась, и телефон чуть не выпал. Затем я услышал, как меня зовет Таня.

– Не обижайся, пожалуйста! Я не хотела, – сказала она встревоженно.

– Да нет, ты права.

– В смысле? – удивилась она, на секунду впав в ступор.