Балтийская регата. Эпопея Хранителей. Книга1., стр. 42
Банщику и его взводу досталась квартира в нормальном доме на первом этаже. Дом не тронула война, а на первом этаже была квартира из четырёх комнат, которой вполне хватило на весь взвод. Портовая проходная была в двадцати метрах, а за ней сразу столовая. Но бани не было, а в ванной с душем мог мыться только один человек и это было не очень радушно со стороны немцев, не поставить там десяток рукомойников для русских солдат.
Утро следующего дня после вселения жильцов на первый этаж красило нежным светом стены собора и остатков домов Штральзунда. Банщик думал, что двухэтажный дом был совершенно пуст и сняв китель, в одних кальсонах с принадлежностями для бритья и полотенцем поднялся на второй этаж, открыл дверь квартиры и застыл, как был перед двумя немками. Одна была слишком стара для любовных утех, а другая... Другая была точной копией Милочки Кайдаш, только волосы были у этой совсем беленькие, а глазки голубыми и было этой на вид не больше двадцати. Обе женщины застыли в ужасе, приготовившись к самому худшему развитию ситуации.
- Гутен таг. -сказал вежливый Банщик.
- Гутен морген. -ответили обе немки дрожащими голосами, так как были не менее вежливыми особами
Слава ринулся вниз по лестнице первый. Реакция на изменяющуюся обстановку была у него отточена долгими месяцами войны. Пришлось немного подождать с помывкой и бритьем. Переводчик Сторожев, а по совместительству заместитель командира взвода Банщика, всё понял.
- Кто-ж на территорию противника без разведки суётся? -сказал он, посмеиваясь, отчего его лицо стало ещё привлекательней.
Второй раз банщик увидел её, когда его распекал за помывку взвода голышом в портовых водах уже Пироговский. Банщик стоял при всём параде по стойке смирно, когда услышал смешок и увидел её, проходящей за спиной командира. В ответ он улыбнулся ей, как не улыбался уже давно. Улыбка не к месту порождает в начальнике гнев, который и обрушился на голову лейтенанта моментально и неотвратимо, как лавина с гор. Так и летело лето сорок пятого в оккупированной Германии.
Вскоре Слава и Анна Шнайдер познакомились. Банщик долго отходил от боёв и опасностей войны. Постепенно он стал смотреть на окружающих немцев вполне спокойно. Они как-то выживали, что-то возили в повозках, что-то носили, где-то питались. Вели себя совсем, как люди. Только все они были, в основном, хмурые и озабоченные тяжестью жизни. Молодой лейтенант даже стал их жалеть, как жалеют побитую собаку или раненого волчонка русские люди. Стреляли «Вервольфы» уже совсем не часто, да и не метко. Расстреливать больше не приходилось. Поймали как-то пацана, отстегали ремнем и отвели домой. Вот и вся экзекуция. Обустраивали свой быт не только немцы, но и бойцы Славкиного взвода. Откуда-то приволокли патефон и вечерами слушали музыку. На звуки вальса и спустилась Анна вниз.
Постепенно молодые люди сошлись. Слава помогал продуктами Анне и её бабушке. Из всей семьи только они и выжили. Отец Анны погиб во Франции ещё в сороковом, мама погибла в Дрездене, где они жили, в результате налета. Сама Анна осталась жива потому, что ухаживала в это время за бабушкой, которая уже не вставала сама из кресла, жила в Штральзунде и требовала постоянного ухода. Было Анне уже целых двадцать пять лет. Почти ровесница Милочке.
Война ушла в прошлое и мир постепенно менялся. Даже небо Балтики становилось голубым все чаще и чаще. Конечно роман Анны и Банщика не остался незамеченным. Когда слухи дошли до Пироговского лейтенант получил очередной нагоняй. В армии всегда так, весёлое горе - солдатская жизнь. Но где не пожил солдат, там и расплодился. Жизнь есть жизнь. Приятнее лежать с любимой, а не в казарме. Солдаты любили Славку, тот зря их под пули не гнал, а если что и приходилось делать, то был с ними вместе, а где он был, там была удача. Человек на войне всегда немного суеверен. Он удачу за версту чует. Поэтому все стремились быть поближе к Славе. Так и дожили всей дружной семьей до конца августа. Пошли дожди, даже не дожди, а неприятные туманы.
Когда появился капитан Уве Фишер и из штаба вернулся Андрей Сторожев, шестым чувством, Банщик понял, что приходит конец мирной жизни. Анна ещё что-то лепетала ему шёпотом на ухо, а он уже знал, что всё кончается. То, что он не сможет на ней женится и увести её в Ленинград он понимал. Обманывать её он не мог. Поэтому они всё уже давно решили. Правда вот ребёнок, который появится скоро и будет жить без отца, чем он провинился? Она ему спокойно сказала, что беременна и что она будет сама воспитывать ребёнка, чтоб он не волновался за неё. Уже мир, войны нет. Пока он здесь, будем вместе, а до завтра ещё дожить надо. А он наоборот волновался всё больше и больше. Поговорил с Пироговским и только ещё больше разволновался. Ну почему всё делают так бесчеловечно? Ведь на Родине и так столько людей погибло. Неужели его Анна и их ребенок будут лишними? Думать одно, мечтать одно, а бесчеловечная правда времени совсем другоё. Но он уже видел, что всё, и этому счастью его приходит конец.
Когда его вызвал Пироговский он уже собрал свой вещмешок и даже почти попрощался с Анной, договорившись, что будет ей писать сразу, как только приедет на новое место службы, а там может им и разрешат быть вместе. Оставлять службу он пока не собирался, ведь водить буксир и воевать на войне, это всё, что он умел хорошо делать.
В кабинете Пироговского он узнал о Фишере и получил задание с капитаном буксира «Тор», переводчиком и двумя матросами, взять дежурную машину и следовать сначала на дом к Уве и его жене. Забрать там ящики, вместе с ними следовать в порт Росток. Там погрузится на борт буксира и привести последний в Кронштадт. Задание секретное. О выполнении задания доложить из Кронштадта. На лицо было начало транс Балтийского перехода.
- Пойду сам, деда оставлю бабке. - решил Банщик.
Слава подобрал себе двоих ребят, один был когда-то механиком на