Плащь, Кинжал и автомат Калашников, стр. 14
что его сторона была самой мелкой, присутствие генерал-
капитана государства, было необходимо для полного
кворума, мягко переходящего в консенсус. Для того, дабы
генерал дожил до нужного момента, к нему был
приставлен от одной заинтересованной стороны референт
по безопасности, который в совершенстве владел любым
инструментом, от Калаша до ледоруба, и, в добавок,
умеющий продуктивно мыслить.
У специалистов определенного профиля есть один общий
ход... организация сети осведомителей по новому месту
работы, а вот с чего начинать - это уж каждый сам решал
для себя, и данный референт, в случае если операция
проходила в капиталистическом окружении, первый
взгляд всегда обращал на элитный бордель. Конечно,
завербовать там агента было и сложно и опасно, так как
среди этих дам полусвета были завербованные ранее
всевозможными полициями, жандармериями и
сигуранцами, практически все, ибо, уж, больно источник
хороший.
Короче, контакт под псевдонимом Гайка доложил, что в
нумерах на сутки завис лейтенант из бронечастей военной
полиции, бывший завсегдатаем и постоянным же
должником заведения. А тут он рассчитался с долгами и
размахивал пачкой зеленых бумажек гринго, но ночью
расклеился и, рыдая, кричал, что не может убить человека,
вручившего ему медаль "Кондора".
Дальше уже было дело логики и действия. Медаль
Кондора, вручал всегда лично сам генерал-капитан и,
следовательно, его и должен был исполнить данный
бронеходчик. Лейтенант был командиром мобильного
броне-патруля в виде бронетранспортера М-113*, и
периодически дежурил на площади перед президентским
дворцом. На бронемашине стоял турельный пулемет
Браунинг 12,7 мм, и место командира было аккурат за
ним. Следующее дежурство лейтенанта было через пять
дней, так что время еще было.
Лейтенант в сопровождении Гайки и пары ее подруг
перебазировался на съемную виллу, являющуюся ВИП
филиалом данного борделя, а по дороге его аккуратно
подменили на сотрудника безопасности, который и
изображал на вилле с Гайкой и путанами оргию с узорами.
А лейтенанта экстренно потрошили на предмет задания,
связей и контактов.
Лейтенант поплыл достаточно быстро и рассказал про
незнакомца с пачкой долларов и пачкой его долговых
расписок, и о том, что в день его дежурства он должен
расстрелять из турельного пулемета генерал-капитана,
выходящего из дворца, но ни в коем случае не задеть
ожидающую у кортежа свиту.
Когда генерал узнал об этом зловещем плане, он пришел в
бешенство, заявил что ему все ясно и предатели из свиты
не должны быть расстреляны. Он стал, загибая и разгибая
пальцы, диктовать проскрипционный список, а когда
адъютант робко намекнул, что в свите существенно
меньше тридцати человек, генерал рявкнул на адъютанта
и приказал добавить в список свою жену.
Референт уважительно пояснил генералу, что тот
совершенно прав и вообще надо исполнить все
правительство, раз они допустили, что на любимого
генерал-капитана будут покушаться, но хорошо бы
сначала поймать в ловушку главных виновников.
При слове ловушка генерал оживился и потребовал
подробностей, и они последовали.
Референт доложил, что лейтенант, уже гарантированно
перевербованный, выполняя приказ заговорщиков (из
которых он, увы, знает только посредника),
действительно, откроет огонь по генералу. Но вместо пуль
будут шарики с краской, и заряд пороха в патронах будет
ослаблен, и генерал-капитану ничего угрожать не будет,
тем более он будет в бронежилете под кителем. И с этими
словами референт из мгновенно очутившегося в руке
пистолета выстрелил в адъютанта, несчастный дернулся,
на его белом кителе появилось два отверстия, но крови не
было, и сам офицер остался стоять, правда, с несколько
вымученной улыбкой. Референт объяснил генералу, что
на адъютанте тот самый бронежилет, который оденет
генерал. Впрочем, есть еще вариант, при котором вместо
генерала выйдет двойник, но вдруг враги что-нибудь
заподозрят и тогда ловушка может не сработать.
При слове двойник генерал оживился и потребовал
немедленно оного предъявить, а надо было сказать, что
двойника референт заготовил заранее, ведь генерал-
капитан существо неожиданное, а ехать на подписание
соглашения всё равно кому-нибудь нужно.
Осмотрев двойника, генерал остался доволен, и сказал,
что пускай будет двойник, и теперь можно и патроны
оставить в пулеметной ленте боевые (это он так пошутил,
хотя, как выяснилось, главная его шутка была впереди). А
с референтом он еще час беседовал тет-а-тет.
И так наступило утро покушения. Генерал-капитан браво
вышел из дворца, эскортируемый адъютантом и супругой,
свита ждала около трех красных кадиллаков. И тут
открытая башня на бронетранспортёре, стоявшем на своем
штатном месте, повернулась, и Браунинг выдал короткую
очередь, перечеркнувшую генерала и его жену.
Сиятельная пара, из которой полетели красные брызги,
рухнула на мрамор дворцовых ступеней, причем, генерал
положением своего тела олицетворял собой погибшего
при Фермопилах античного героя, а генеральша корчилась
и густо выражалась в стиле торговки рыбой с дальнего
причала Сан-Хуана. (Адъютант рухнул как подкошенный,
еще тогда, когда только зашевелился ствол пулемета,
выбирая цель). И закрутился карнавал...
Частые путчи и перевороты в тех местах люди
воспринимали как Фиесту или Кофрадию* с пулеметами,
то есть - помесь вооруженного цирка с карнавалом. Так
что, народ, заслышав стрельбу, не стал разбегаться, а так
сказать несколько потеснился, дабы не пропустить
интересности, и они последовали...
Из рядов паникующей свиты выскочил полковник,
исполняющий обязанности расстрелянного недавно
председателя "Комитета по защите благосостояния", и,
обнажив саблю, вскричал, что именно он принимает всю
полноту власти на себя, и тут же упал сбитый молодецким
ударом начальника полиции. Но тут снова раздались
выстрелы, но не пулеметные, а пистолетные, - это
начальник генерального штаба и его два адъютанта
начали наводить конституционный порядок. Главный
фискал и главный альгвазил превратились в дуршлаг, а
генштабист, размахивая никелированным кольтом,
громогласно заявил, что тирания рухнула и теперь страну
поведет к светлому будущему новая хунта. А на площадь
тем временем въезжала колонна из тентованных
грузовиков числом три штуки. И никто не обратил
внимания на то, что ствол пулемета и башня продолжали
чуток шевелиться, а зря... это перезаряжали холостую
ленту на боевую...
По грузовикам хлестнул свинцовый ливень, солдаты
пытались выпрыгивать из кузовов, но им мешал брезент и
пули. Из окон парламента, распущенного несколько лет
назад, велся густой и меткий снайперский огонь (из кабин
грузовиков никто не вышел).
Остатки свиты лежали, вжавшись в асфальт, а из всех
окон и подворотен торчали любопытствующие
физиономии местных мещан, пейзан и селян.
Руководители путча и так пребывали в состоянии
столбняка, так тут еще из дверей парламента высыпала
гурьба "леопардоголовых"* и вел их еще один генерал-
капитан, на этот раз настоящий!
Он лично пристрелил изменника, а всех остальных
присутствующих быстро спеленали и определили в
соответствующий транспорт для последующих бесед по
душам.
Соглашение было подписано. Новое правительство
назначено. У генерал-капитана появилась новая жена.
Адъютант стал полковником и кавалером ордена
Леопарда. Референт отбыл на родину и, несмотря на все
просьбы генерала, не оставил ему своих снайперов.
Кстати, лейтенант-киллер, после этих событий пропал
бесследно, причем ,вместе с экипажем, и только
вездесущие городские мальчишки знали, что сеньор,
стрелявший из пулемета в генерала, был совсем не похож
на лейтенанта, а похож он был на гринго, мелькавшего в
президентском дворце.
Генерала застрелили через месяц, снайпера так и не
обнаружили, а следующим эль президенте стал бывший
адъютант: свое президентство он подтвердил
референдумом, причем всенародным. И в этой стране,
демократия на столько переходила в либерализм, что
тайной полиции даже приходилось на референдуме
подкупать избирателей, дабы хоть кто-нибудь голосовал
против.
Примечания
М-113* - Легкий плавающий транспортер, созданный в
1960-х годах в США, с экипажем из двух человек,
бронирован алюминиевыми плитами, имеет десантное
отделение численностью на 5 - 7 человек. Вооружен 12,7-
миллиметровым пулеметом, двигатель