Байки про Шпионов и Разведчиков, стр. 34
Есть в жизни цель, и это превосходно.
Давайте с милым гладиолусом дружить.
Латинос рассеянно принял презент, и, когда Аким отошел в сторону, пожал плечами и бросил шоколадку на поднос проходящего мимо официанта, да еще брезгливо посмотрел вслед Акиму.
Самое смешное, что никто этих пертурбаций не заметил, все секьюрити и альгвазилы смотрели на танцующего Барона, и дело было вовсе не в его па и не в какой-то особенной элегантности и пластичности его партнерши, а в личности молодой Леди. Эта была какая-то из дальних родственниц Виндзоров, бывшая тут инкогнито и поэтому вызывавшая всеобщий интерес, и, в первую очередь, интерес служб имеющих отношение...
Надо отметить, что Барон от злости на то, что ему не пришлось участвовать в основной части акции, неоднократно был замечен возле будки, где выдавался джин с тоником. После каждого танца он подводил туда свою даму, которая тоже охотно потребляла данный напиток. Финал был типично наш. Влюбленных разлучили общими силами сотрудники безопасности Альбиона и товарищи в штатском из Советского посольства. Послу в этот же вечер пришла пачка доносов о неприличном поведении гражданина СССР на международном мероприятии. Единственный посольский чин, который знал о реальной миссии Барона и Акима, на тот момент отсутствовал. Аким притворился собственным дублем и избежал репрессий. А Барона рано утром этапировали в Москву и, единственно, что хоть немного его утешало, с пересадкой в Парижском Орли. Так что финал операции прошел без него.
Наблюдаемый 'объект' жил в собственном особняке на границе Кенсингтона и Белгравии, но у него была еще одно жилище в Уолтхамстоу, рядом с "Собачьим стадионом", до посещений которого он был большой охотник. Нужные нам бумаги были, наверняка, в Кенсингтоне.
У "объекта" было хобби, некая смесь картографии и археологии, и именно этим он вызвал интерес нашего командования. Мы как раз начали помогать одной стране на жарком побережье и там, где началось строительство базы, обнаружились старинные катакомбы, которые хотелось использовать более функционально. Архивы со схемами данных пещер по ряду причин оказались в собственности "объекта". А по ряду других причин эта информация должна была срочно изъята и доставлена в известное, но не поименованное место. Итак, 'Объект' поехал на собачьи бега, прислуга частью получила выходной, а частью поехала с ним. Не растерявший коммунистических идеалов старый мастер коммунального андеграунда дал план коммуникаций этого квартала, и все пошло по накатанной колее. Викторианская канализация же была настолько чище обычной, насколько натертый паркет бывает чище проселочной дороги. Так что, никто даже ни в чем не испачкался. Расписание дежурных обходов у ребят было, проникнуть из коллектора в подвал нужного дома было элементарно, сигнализация в те времена ставилась исключительно на двери и окна, нужный кабинет и нужный шкаф нашли быстро, и нужные документы изъяли без проблем, но потери, тем не менее, были. В этом доме обитал огромный Шоколадный Британец, причем как выяснилось при контакте, с весьма странным характером. Когда Таракан выходил из кабинета хозяина дома, с грозного Викторианского шкафа-монстра скользнула массивная тень, и, молча, приземлилась на голову капитана. Генка потом говорил, что такой органичной смеси русского мата и британского кошачьего мява он не слышал никогда в жизни. Отряд стал отступать к подвальной лестнице, и пока ребята не захлопнули за собой дверь, верное животное беспрестанно их атаковало, пытаясь почему то каждый раз выцелить исключительно Таракана. Уже когда группа быстро продвигалась по тоннелю, Таракан переплюнул Брема, выдав новый термин по классу кошачьих - 'Кошка Баскервилей', что, учитывая его поцарапанное лицо, было весьма неосторожно... Ибо, когда об этой истории узнал через неделю Барон и увидел еще не зажившие шрамы от кошачьих когтей на лице капитана, он сочувственно похлопал его по плечу и сказал с совершенно серьезным видом:
- Ну, ты у нас прямо Таракан Баскервилей.
Во внутренний фольклор группы, эта операция добавила еще один дежурный тост - Ну, за верных домашних животных.
Операция "День говядины"
В некой банановой республике резко обострились социальные, политические и экономические противоречия, и обострились настолько, что партизаны не только спустились с гор, но уже стали выходить из зеленки. Бессменный уже пять лет руководитель республики Бланка-Эсперанса, генерал-капитан Земли и Океана дон Алберто Хуан да Силво но Гатано (еще три года назад его звали просто майор Гатано), начал мощную экономическую реформу.
Гринго, купив за гроши обширные земли, внезапно нашли на них какие-то ценные и даже полезные для себя ископаемые, стали строить там рудники и поселки, и предложили помимо совсем смешных налогов, еще более смешное вспомоществование, так сказать за беспокойство - двадцать тысяч зеленых енотов в месяц. Генерал-капитан в ответ объявил о частичной национализации рудников и еще ряда предприятий, и начал переговоры с соседней большой страной, где у власти оказались полу-социалисты, которые, вдобавок, покупали у русских танки. И это было последней каплей, переполнившей банку с Кока-колой, как известно, заменяющую империалистам пресловутую чашу терпения.
Председатель официальной оппозиционной партии Доктор Кусано, возглавлявший партию Защиты природы, по совету друзей из некоего посольства уже давно заигрывал с партизанами, и даже отправил в свое время в горы коробки, где были упакованы несколько тысяч зелено-голубых повязок и бандан (зеленый и голубой были цветами этой партии). Генерал-капитан был вынужден терпеть эту партию, ибо ему погрозили пальцем из дистрикта с памятником бородатому то ли лесорубу, то ли фермеру по середине, и тогда еще майору объяснили, что помогать заокеанская страна будет только демократическому режиму, ну, а какая демократия без оппозиции. Самое смешное, что других партий в республике не было, и в парламенте, который не собирался уже три года, кроме семи зелено-голубых депутатов все остальные сорок семь, для разнообразия, были армейскими и полицейскими офицерами. Политические действия защитников природы были почти не видны невооруженным взглядом, в "День говядины" они устраивали шествие из своих двух дюжин сторонников с зелеными веточками в руках, и их даже на всякий случай охраняла полиция.
Охрану ввели после одного грустно-веселого случая, когда на главного веточконосца набросился здоровенный хомбре и отходил демонстранта дубинкой. В полиции он показал, что данный политикан надругался над его женой, подарив ей старые туфли своей жены, хотя мог бы подарить и новые: ведь жена хомбре убирается в доме депутата четыре года, и родила за это время двух детей. Полицейские, рыдая от смеха, вытолкали террориста из участка, а начальник столичной полиции, доложивший об инциденте генерал-капитану, получил приказ усилить охрану депутатов оппозиции, особенно в праздники. А сам генерал, отсмеявшись, приказал послать жене нервного хомбре