Семь пар железных ботинок, стр. 69
Кто желает грамотность приобрести или повысить, может записаться в этом самом вагоне у завбиба.
Наделал Ванькин волшебный свисток завбибу хлопот полон рот!
А эшелон, знай одно, в южном направлении идет... То не больно торопился, а от Ярославля скорость набирать начал. Думал завбиб в Москве с братом повидаться, но не вышло. Не довелось и Ваньке в тот раз посмотреть знаменитые столичные диковины. Приехали в Москву поздним вечером и, не доезжая Ярославского вокзала, через Окружную дорогу, выехали на Рязанскую и снова на юг покатили.
От такого разочарования и дорожного безделья у Ваньки настроение испортилось. Сначала он с завбибом поссорился, потом (подумать только!) автору досаждать начал...
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
НЕВЕРОЯТНЫЙ ПОСТУПОК ВАНЬКИ ПЕРЕКРЕСТОВА.
ЧАС В ОБЩЕСТВЕ БОГИНЬ.
ТВОРЧЕСКАЯ КОМАНДИРОВКА В 1922 ГОД.
ВЫВАЕТ ЛИ ГНЕВ ВЕСЕЛЫМ?
1.Автора неоднократно упрекали за манеру вступать в фамильярный разговор с читателями. Он и сам хорошо понимает, что т-7кой прием не совсем профессионален, но ничего не может поделать со своей разговорчивой натурой. В конце концов автор тоже человек. Допустим, что ему хочется пожаловаться на своего героя, а к кому с такой жалобой пойдешь, уж не к критикам ли?.. Нет! Если жаловаться, так высшему начальству—тебе, тысячеголовый Товарищ Читатель!
Дело в том, что Иван Перекрестов окончательно меня замучил: ходит повсюду за мной следом и требует:
—Даешь нагрузку!
—Какую тебе нагрузку дать, Иванушка?.. Чего бы ты сам хотел?
—Всего хочу: учиться хочу, работать хочу, воевать с Кощеем хочу...
—По творческому моему плану ты должен сейчас, в 1922 году, находиться и сидеть в эшелоне, который идет на юг. О твоей учебе и работе станем толковать, когда на место назначения прибудешь, а Кощея Бессмертного совсем из головы выбрось: я свое повествование в реалистическом плане веду, даже хронологическую последовательность соблюдаю, и не смей меня в сторону сказочной символики и мифологии подталкивать, потому что на этом месте я очень легко без твоей помощи поскользнуться могу!.. Понимаешь?
—Очень хорошо все понимаю! А ты помнишь, что Антон Павлович насчет ружья говорил?
—Как же, Иванушка! Это ружье у многих литераторов поперек горла стоит.
—- А оно не в горле стоять, а стрелять должно! Ты вот меня в железные ботинки нарядил, а они...
—Ноги жмут?
—Если 6 жали — полбеды, а то не стреляют!.. Ты, сочинитель, со мной не шути, а давай мне нагрузку.
Посмотрел я на Ивана Перекрестова и понял, что с та ким парнем шутки плохи: давно ли шестнадцать лет стукнуло, а хватка у него — взрослому богатырю впору.
—Успокойся, Ванюша, найдутся для тебя дела немалые!
Десяти минут после разговора не прошло — Ванька тут как тут!
—Ничего не придумал еще?
Не дай бог никому с таким героем связаться!
Кончилось тем, что довел меня Ванька до злющей бессонницы. И, уж не знаю, от бессонницы или по другой причине, стала мне память изменять: многие пережитые годы, даже отдельные даты хорошо помню, но вот 1922 год в тумане утонул.
В один из поздних вечеров, после того как Иван Перекрестов особенно мне досадил, одолела меня тоска прямо-таки невыносимая.
—Эх, будь что будет!—решил я.— Утро вечера муд ренее...
Взял принял сонного зелья, книгу, которую в руках держал, поставил перед собой, прислонив ее к спинке стула, и уже протянул было руку к выключателю, но тут снова появился передо мной Иван Перекрестов. И такой сердитый, каким я его ни разу не видывал!
—Будет мне нагрузка или нет?!
—Подожди, Ванюша миленький, вот высплюсь, может быть, тогда...
—Я такие посулы каждый раз слышу. Говори сейчас же, что мне делать! А то я сам придумаю!
—По авторскому праву...— начал я, но сразу осекся. Вспомнил, что авторским правом случаи столкновений и тяжб между авторами и их персонажами никогда не предусматривались.
—На хрен мне такой автор сдался! Так, говоришь, в каком году я сейчас действовать должен?
—В тысяча девятьсот двадцать втором,— добросовестно ответил я, не подозревая, какую штуку он готовился выкинуть.
Мне даже неудобно рассказывать о том, что произошло дальше... Ванька взял и исчез...
В сущности исчезновение того или другого персонажа в литературе — явление обыденное. «Проходные» или «служебные» персонажи научились так ловко смываться со страниц романов, повестей, даже рассказов, что ты, читатель, и не заметишь, на какой остановке тот или другой гражданин успел вылезти из вагона. Но Ванька... Ведь он прекрасно знал, что не относится к числу «служебных» или «проходных»!.. Вещи нужно называть своими именами: Ванькино исчезновение было крайне некорректным поступком, а принимая во внимание способ, которым он его осуществил,— самым настоящим свинством!
Посудите сами. Вместо того чтобы по-человечески уйти в дверь, он ушел, вернее, вошел в... стоявшую перед ним книгу!
Восстанавливая все в памяти, я решительно утверждаю, что его поступок был во всех деталях обдуман заранее. Ванька действовал удивительно последовательно и уверенно. Сначала (это происходило у меня на глазах) он уменьшился в росте до размера телефонной трубки, затем вспрыгнул на стул, распахнул, как дверь, крышку переплета и, перешагнув какой-то невидимый мне порог, исчез внутри книги, после чего крышка снова захлопнулась.
Все это было настолько нелепо, настолько противоречило законам физики и человеческого рассудка, что я заподозрил: уж не подвергся ли Ванька чьему-либо литературно-
му влиянию? Если бы бывший завбиб Н-ского стрелкового полка (я состою с ним в дружбе более шестидесяти лет) клятвенно не заверил меня, что в его библиотеке никогда не было книг Э. Т. А. Гофмана, я несомненно взял бы под подозрение этого проказливого сумасброда. Но его влияние было