Unknown, стр. 59
-- Не пойму, о чем ты?
-- Я сама не очень себя понимаю. Только мне кажется иногда, что мелькнуло передо мной нечто, под названием счастье. Не синей птицей пролетела, и нет ее. А помнятся мне ощущения, ни с чем не сравнимые. Это когда радуешься и не понимаешь, чему, а просто тебе хорошо.
-- Ой, Машка!.. Это когда же было? И при чем здесь Леонид? Или я не права, и он здесь вовсе ни каким боком…
-- Не знаю. Сама ничего не знаю. Но это все из того времени. Все из того…
-- Знаешь, что?! Давай с тобой встряхнемся. Тем более что нам есть, что
отметить сегодня.
-- Не значит ли это, что ты приняла мои предложения и решила переехать в этот город?
-- Страшно, но попробую замахнуться на этот масштаб, подруга. Если бы не ты, то я никогда бы не отважилась ворочать таким делом. Но твой пример вдохновляет. Смогла же ты?! Чем я хуже? – заулыбалась она так, как когда-то в детстве, отчего на душе стало тепло и спокойно.
-- Вот и хорошо. Вот и молодец. – Обняла ее за плечи и разом забыла обо всем, что тревожило недавно. – А жить ты сможешь у меня в доме. Что избе пустой простаивать? Да и за тетю Клаву мне было бы спокойно. А там посмотришь. И я, хоть и уеду скоро в Москву, но это же не на другой конец света. Всегда смогу подъехать, если, что. Помочь…
-- Стоп, стоп! Ты уже все за меня решила?
-- Почти! – теперь была моя очередь выдать свою самую лучшую улыбку.
-- Ладно. По рукам! Как там раньше купцы свои сделки скрепляли?
-- По рукам!
На вечер мы запланировали поход в ресторан. Долго спорили и выясняли, в какой хотели бы пойти. При этом не очень-то и знали все эти заведения в городе, чтобы иметь какие-то предпочтения или вполне ощутимые желания. Но сам процесс спора нас захватил. Как игра, какая. Нам было весело цепляться друг к другу, отнекиваться и выдумывать то, чего и быть-то, возможно, не могло.
-- Стой! – вдруг Татьяна подняла кверху указательный палец. – Кажется, я знаю, куда мы с тобой пойдем.
-- Ты, о чем? – с интересом взглянула на нее, ожидая, что станет делать дальше.
Она схватила свою сумку, стала в ней рыться, а потом извлекла на свет божий старую записную книжку. Потом присела на диван и с вниманием принялась ее листать, стараясь не пропустить ни одной страницы.
-- Куда же я могла его записать? – бубнила себе под нос, еще больше подогревая мое любопытство. – Кажется, нашла? Вот, точно. Это оно.
-- Что?
-- Название ресторана. – Состроила она мне хитрую рожу. – Отгадай, какого?
-- Не валяй дурака. Не имею даже предположения, что ты задумала. Если нам придется ехать к черту на…
-- Ближе. Не обижай меня. Имею вполне реальное предложение, а не ни пойми, чего.
-- Говори уже! А не тяни.
-- Ладно. Вот, взгляни. Это заведение известного тебе Ивана Григорьевича Рюмина. Помнишь такого?
-- Таня! Того самого?
-- Да. Помнишь, как мы славно повеселились тогда? Ну, на твое тридцатилетие?!
-- Как же мне не помнить…
-- Вот. Мы с ним потом еще один раз встречались… -- подняла она глаза к потолку, вполне возможно, вспоминая ту встречу.
-- Правда? Ты мне ничего не рассказывала.
-- Что же рассказывать, когда он жил в одном городе, я в другом. У него свое дело, а у меня тоже, как знаешь, забот полно. Не вышло укрепить наши отношения. А так, да, они были и вполне хорошие.
-- Вот видишь! Может это судьба?! Переехать тебе сюда, имею в виду.
-- Поживем и увидим… -- она теперь доставала из сумки свой мобильный. – А сейчас, для начала, выясним, помнит ли он вообще о такой женщине, как Татьяна Акимова.
Она приложила телефон к уху и отошла к окну, повернувшись ко мне спиной. Я, стараясь ей не мешать, присела на диван, где только что сидела она, и, откинувшись к мягкой спинке, приготовилась ждать. Это оказалось не лишним. Терпение мне понадобилось. Их разговор сразу принял лирический характер, оттого у меня не было ни желания, ни возможности участвовать. Потом пришло ощущение, что про меня забыли, а затем и мысль, что могу здесь состариться, ожидая, когда эти двое, наконец, наговорятся и договорятся о встрече сегодня вечером. Пришлось подняться и пройтись, ненавязчиво так, по кабинету взад и вперед, чтобы, хоть как, обратить на себя внимание и напомнить о своем существовании.
-- Да, Вань, да. Увидимся. Пока. – Танька повернулась ко мне, глаза ее сияли, щеки розовели, губы сложились в известный мне бантик, что лучше слов говорило за то, что она довольна без меры. – Вот я все и устроила!
-- Конечно, старалась за нас больше обычного. Я так и поняла. А на все у тебя ушло всего-то сорок минут. – Показала ей циферблат своих наручных часов.
-- Ты же должна понимать, подруга, что это мог быть судьбоносный звонок?
-- Именно, я так и поняла. – Улыбнулась ей, потому что слов у меня больше не было. – Ну, а сейчас… поехали в деревню?
-- Зачем? Я думала сразу к нему в ресторан.
-- Насколько я слышала, точное время ты не назвала.
-- Да, но имела в виду…
-- Ерунда! Мужчины должны нас ждать. А мы имеем право опаздывать. Разве, ты не знала об этом?
-- Конечно, но…
-- Никаких «но»! Едем в деревню, там приводим себя в порядок. Так?! Одеваем свои лучшие тряпки. Ты привезла лучшие? Не скромничай. Твой бирюзовый костюмчик, надеюсь, присутствует в чемодане? Отлично! Едем!
Всех таких нарядных и красивых назад в город из деревни нас вез Николай, младший сын Клавдии Степановны, заехавший проведать мать. Все косился на нас в зеркало и весело покрякивал.
-- Ну, девчонки! Сегодня точно кому-то мало не покажется! Праздник, говорите у вас? Ну, ну…
Его нам сосватала сама тетя Клава, как только узнала про наши планы на вечер.
-- Повеселитесь, девоньки, иногда оно надо!.. Зачем вам такси? Мой Колька вас в город забросит. Все равно по пути.
Вот так мы и оказались рядом со зданием, очень напоминающим средневековый замок. Сходство усиливалось еще и за счет его местоположения. Оно возвышалось, как раз, на природном холме, и к нему вела крутая и витая дорога, частично скрытая деревьями, росшими по обе стороны и на склонах возвышенности.
-- Маша! Ну, прямо как на несколько