Unknown, стр. 44

За все время, что мы с ней ждали в подъезд вошли трое. На Леонида даже отдаленно никто из них не был похож. Последним заметила худощавого парня в очках. Он вошел, и дальше вообще никого не наблюдала, ни мужчин, ни женщин. А сумерки глубокого вечера все сгущались. Вместе с ними стала ощущаться и сырая прохлада. Я успела уже третий раз пожалеть, что не оделась теплее, когда на Верином балконе открылась дверь, и на него вышел тот самый очкарик. Мысленно чертыхнулась и дала себе право покинуть пост.

Подходя к дороге и решая поймать ли такси, если маршрутка не подъедет через пять минут, взглянула на часы. Мои магазины уже должны были закрыться. Александр, скорее всего в тот момент должен был подъезжать к своему дому. На дороге не было видно вообще никакого транспорта. Чтобы скоротать время, решила набрать его номер и рассказать о моем наблюдении. Ответил он почти сразу.

-- Мария Александровна, у вас все в порядке? Вы сейчас где?

-- Да, все в порядке. У меня, Саша, есть результат слежки. Правда не совсем тот… вернее совсем не тот… в общем, надо сосредоточиться на матери и ее сыне.

-- А почему вы зубами стучите? Или мне кажется? Что случилось?

-- Просто замерзла. Оделась сегодня легко. А сейчас уже ночь.

-- Так, вы где?

-- А ты где? Дома?

-- Нет. Я еду к вам.

-- Куда, ко мне?

-- К тому дому. Ведь вы сейчас там?

-- Нет. Я уже уехала. Немедленно разворачивайся и поезжай домой. Ты меня слышал? – сама не знаю почему, но четко вспомнила запрет Алексея видеться с Сашей вне работы, отчего-то стало тревожно, и больше за него.

-- Я уже совсем близко. Обидно, что разминулись. Ну, ничего, прослежу за подъездом.

-- Саша! Нет! Ты меня слышишь? К дому не подъезжай. – Сама быстро спряталась за широким стволом старого тополя, продолжая наблюдать за дорогой, в конце которой показались зажженные фары. – Поезжай мимо, если уже рядом, не останавливайся. За тобой могут следить. Сегодня ничего необычного не происходило в магазине?

-- Ничего такого… В половине восьмого, примерно, приезжал тот ваш знакомый, что вчера встретился нам у ресторана. Спрашивал, где вы. А больше ничего, все как обычно.

В этот момент нашего с ним разговора смогла наблюдать его самого, проезжающего в автомобиле. Ехал он медленно, и я различила, как держал трубку около уха. Его машина проехала мимо, а я вздохнула с облегчением. Но ненадолго. Только он отъехал, как за ним проследовал автомобиль, очень напоминающий очертаниями тот, что преследовал меня ночью на шоссе. Сердце мое при этом тревожно заколотилось.

О холоде я больше не вспоминала. Меня бросило в жар от мысли, что могло бы быть, встреться мы сейчас с Карповым. Когда подъехала маршрутка, я благополучно в нее села, но все еще была под впечатлением увиденного. В себя пришла только около Рио. На стоянке перед зданием было припарковано с десяток машин, моя стояла особняком и выглядела как-то сиротливо. Подойти к ней было необходимо, только как-то боязно.

Как только я открыла дверь, в паре десятков метров от меня ожил мотор и зажглись фары стоящей там машины. Не стала всматриваться и ломать глаза, но догадывалась, что это был серебристый Форд. И точно, смогла его хорошо различить на освещенном проспекте, даже номера отлично читались, так близко он держался. Это расстояние между нами его водитель и держал, вплоть до самого моего дома. А как только я остановилась у калитки собственного забора, так резко развернулся и помчался назад в сторону города.

Выйдя из машины, первое, что заметила, была машина Круглова. Она не громоздилась на улице, а была загнана за ворота, и стояла почти у самой избы, куда обычно я ставила свои Жигули. Приоткрыла створку деревянной загородки и подошла к капоту, чтобы пощупать. Горячий. Значит, приехал незадолго передо мной. Окна в избе светились. Направилась к крыльцу и тут заметила силуэт рядом с дверью.

-- Не пугайся, это я. – голос Алексея заставил меня вздрогнуть. – Заходи в дом.

Он открыл передо мной дверь пошире, чтобы вошла. Я поднялась по ступеням и, пройдя мимо, оказалась в ярко освещенной комнате. Помимо верхнего света были еще и свечи. Они стояли в двух подсвечниках, по три в каждом, на празднично сервированном столе. Накрыт он был на двоих. Ничего подобного не ожидала. Больше надеялась остаться сегодня ночью в гордом одиночестве. Но вышло совсем все неожиданно. И по всему, у Круглова был какой-то праздник. Не понятно, почему он отмечал его в моем доме, но было ясно, что я приглашена на торжество.

-- Я решил, что ты голодна. Угадал? – произнес это ровно и спокойно, отлепился от дверного косяка и подошел к столу, предлагая мне стул. – Что будешь пить? Есть шампанское, вино…

-- Немного устала. Мне бы перекусить только и лечь спать.

-- Значит, вино. Оно тебя расслабит. Красное или белое?

-- Все равно.

-- Это все не я готовил. Я не умею. Совсем. Прихватил свой заказ из ресторана в специальной таре, а здесь только разложил по тарелкам. Ты знаешь, это удобно, когда надо быстро и изысканно накрыть стол. – Он смотрел на меня, не отводя глаз. – Предлагаю красное вино. Оно лучше подойдет к большинству блюд.

-- Как скажешь.

Мы ели в молчании. Периодически Алексей приподнимался и подливал мне вина. Но так как я пила мало, то большая часть бутылки оказалась в его бокале. Тишина в доме действовала на меня давяще, и еще мне постоянно казалось, что за его спокойствием скрывается некий ураган. Равновесие чувств в мужчине, сидящем напротив меня за столом, виделось шатким. Оттого была боязнь нарушить его словом или жестом.

-- Устала? Вид у тебя утомленный. Не трогай тарелки, я сам все уберу. И в холодильник. И помою все сам. Пойди, посиди на улице, на лавочке, пока я здесь управлюсь. Какая ты сейчас послушная, Маша. Всегда бы так. Стой! Надень это, а то на улице свежо.

Он надел мне через голову свой шерстяной свитер, а я приметила в углу большую дорожную сумку с еще не разобранными вещами. Выходило, что собрался перебраться ко мне жить. Это тоже никак не вписывалось в мои предположения относительно него. И подумать не могла, что наша с ним связь продлится хоть сколько долго. В голове стала нагромождаться неразбериха. В таком задумчивом состоянии я и вышла на улицу. Когда уселась на завалинке, покосилась на избу тети Клавы. Окна были темны. Фонарь