Людомар из Чернолесья. Книга 1 (СИ), стр. 62
Он едва успел пережевать траву на ходу и смазать этой кашицей язык и небо Рыбака. Лицо последнего было иссиня-черным и лишь белки глаз сверкали на этом фоне подобно ярким звездам на ночном небе.
– Уйдем в донад, – сказал охотник. – Здесь кто-то есть.
Они скрылись в норе входа, плотно закрыв за собой дверцу.
Едва Нагдин занял свое место среди раненых, как людомар принялся внимательно осматривать найденных хар. Очень скоро он разглядел полу затертые знаки, значение которых не распознал. Охотник вертел пику и так, и сяк, но кроме этих двух непонятных символов на ней ничего не обнаружил. Та же самая процедура с копьями и плевательной трубкой дали такой же результат. Два символа на них были четче, но все равно не понятны.
– Людомар, если ты еще можешь не спать, оборони нас, пока мы спим, – обратился к нему холкун. От пережитых треволнений его веко подергивалось, а рот постоянно открывался в широченных зевках.
Лоден и вовсе без предупреждения развалился на одной из лавок, сняв с них растения, и тут же захрапел.
Сын Прыгуна кивнул, хотя и сам чувствовал, что валится с ног от усталости.
Снаружи раздалось причмокивание. Некий зверь спустился к запруде на водопой. Охотник погасил кристаллы, осторожно пробрался к двери, открыл ее и выскользнул к воде. Ему не хотелось даром терять время.
Ночь стояла лунная. Он расположился на ближайшем к оврагу дереве, чутко поводя ушами и вглядываясь в полумглу леса.
Ожидания людомара были с лихвой вознаграждены. За ночь он набил немало дичи, слетавшейся к воде, поэтому, когда утром Кломм, тяжело дыша и прихрамывая, вышел из второй комнаты, он с удивлением заметил кучу свежеощипанной и свежеосвежеванной дичи. Лицо брезда озарилось улыбкой. Что могло быть приятнее еды после стольких дней беспрестанной борьбы.
На запах жареного мяса отряд слетелся к очагу довольно быстро. Даже Рыбак, бледный и истощенный донельзя, вышел, шатаясь и держась за стенку. Его подхватили под руки и усадили поблизости от готовящейся пищи.
– Случилось однажды мне бывать в Острокамье в ту пору, когда Холвед впервые начал ворочатся на своем ложе, – заговорил Унки, и время быстро побежало, сдабриваемое хорошими шутками и полуфантастическими рассказами.
Людомар дождался, когда ему вручат самый лучший кусок мяса, быстро расправился с ним и скрылся в комнате справа.
Едва его колени коснулись мягкой постели, состоявшей из лежалых шкур и свежих веток, как сознание быстро покинуло его. Подобно пораженному обухом, он пал ничком, и земля разверзлась перед ним, принимая в свое лоно.
Полет. Бесконечный полет вниз. Кружение и раскачивание. Он не знал, сколько длилось это расслабляющее безумие. Его разбудил возбужденный говор голосов.
– Не велю перед домом моим лихоимством заниматься, – слышался старческий голос. Он был строг и скрипуч. И чем более он становился строг, тем сильнее скрипел.
– Лиар, не знал он про то. Кабы сказали ему, то не стал бы… – пытался защищаться Рыбак.
– Каждый, кто в леса эти пришел жить должен по закону этого леса. Нельзя священный источник поганить лихоимной кровью!
– Мы принесем жертвы и… помолимся, – вмешался Лоден. В голосе его сквозили нотки раздражения.
– Жертвы не помогут. Слишком многое принесли вы с собой. Беду принесли вы в Холмогорье. Говорит легенда, когда падут…
– Нам не интересны твои легенды, старик, – вмешался рык Гедагта. – Мы пришли за помощью…
– … восемь из девяти хранителей мира, тогда прекратится старый мир и начнется новый…
– … ты же не хочешь нам помочь. Кабы мы…
– … мир. Обрушится небо на Холмогорье и возопят изгибы тверди, и сотрясутся. Тогда окрасятся воды Священного источника кровью безвинных…
– … не оказались среди гиров…
– … лихоимец принесет беду…
– Стой. Старец, что ты говоришь?! – вмешался Лоден.
– … лихоимец, кто порушит законы Священного леса, – почти закричал Лиар.
– Мы не нарушали законы Священного леса, – в тон ему затрубил Гедагт.
– Тихо, – рявкнул Лоден.
Все вмиг притихли.
– Что ты говорил про защитников?
– Охранители Священного леса. Они не пускают беду на его порог. Когда падут они, то выйдет нечисть под свет Очей Владыки и Холведа. Тогда сотрясется…
Но Лиара уже никто не слушал.
– Их не было восемь, – прошептал Бохт Унки.
– Мы показалось, что их было несколько десятков, – кивнул тот.
– Может, речь о нас? – присоединился к ним Лоден. – Нас было девять.
– Там о восьми речь была.
– О девяти. Восемь из девяти, старик так и сказал, восемь из девяти.
– Маэрх получается… лихоимец? Тот самый?
– Нескладно все это… нескладно, – Бохт впервые изменил себе и проявил скепсис.
– Старик, ты говоришь о каких-то хранителях, – пробасил Кломм. – Кто они? Ты знаешь?
– Известно, кто. Девять великанов, братьев Холведа и Владыки, коих сбросил отец долу и втоптал их за строптивость в грязную твердь. С тех пор стоят они, а самый непокорный, Мирн, до сих пор тянется мечом к отцу своему, имя которого не должно слетать с уст наших, ибо грех великий…
– Ну уж тогда, – облегченно вздохнул брезд.
– В прошлую луну мы убили семь гиров у межхолмья, что прямо за лесом, – проговорил Нагдин.
– Что?! – возглас старика, казалось, сотряс стены норы. – Гиров? Вы убили гиров?!
– Они напали на нас.
– Нельзя убивать гиров!
– Они напали на нас, – Рыбак растерялся.
– Как вы могли убить столько? Они и есть хранители!
– Ты же сказал…
– Это не для твоего слуха. Когда… сколько? Семь?! Точно семь? – в голосе старика появилась надежда.
– Семь-семь…
– Восемь, – проговорил людомар, выходя из комнаты.
Он увидел небольшого старичка со свойственной всем реотвам небольшой бородкой и усами, которые никогда не вырастали длинными. Старик был почти лыс, ибо те тощие лохмы, ниспадавшие из-за его ушей было сложно назвать волосяными прядями.
– А-а, – вытянул он, словно бы жизнь покидала его, и опустился прямо на пол. Некоторое время Лиар с ужасом смотрел на Сына Прыгуна, а затем неожиданно тихо залепетал: – И придет он из земель темных, и явит вам лишь свои глаза. В глазах его будет гореть тьма смерти… в глазах его… – Старик задрожал. – Лихоимец… ты…
Все, кто находился в комнате, с удивлением переводили глаза со старика на охотника и наоборот. Людомару показалось, что за один миг, из-за одной только тихой фразы Лиара, громадная пропасть разверзлась промеж ним и отрядом. Все они вместе со старцем оказались по ту сторону комнаты, а он по эту. В одиночестве.
Лиар перевернулся, встал на четвереньки и пополз к углу комнаты, где стояла вода. Не доползя до него нескольких шагов, он вдруг охнул и резко изменил маршрут. Старик с каким-то остервенением бросился на ящик в углу и вдруг отпрянул. Он посмотрел на свои руки.
– Кровь пролилась, – лишь Сын Прыгуна расслышал его слова.
Старик открыл ящик и стал судорожно лазить в нем, бормоча: «Где? Где же?»
– Он у меня, – ответил ему охотник и выставил перед собой хар.
– А-а-а, – во