Людомар из Чернолесья. Книга 1 (СИ), стр. 36
– Давай встанем. Приляг сюда, – попросил Сын Прыгуна поняв, что сам отдохнуть старик никогда не попросится – не гоже это старому воину, просить такое. – Ты говорил, что у тебя есть или была…
– Есть…
– … дочь…
– Да, есть она.
– Почему же ты у погоста едва смерть не нашел от голода?
Старик насупился. Его лицо на долю секунды приняло оскорбленное выражение.
– Не хочу на ней висеть. Ей и без того тяжело. Мужик ее от испарений грязевых в Приполье городском ног лишился. Обвисли у него и не двигаются. А детей четверо. Хорошо старшой подрос и уже может в Приполье работать. Без него с голодухи бы опухли. Вот я и ушел. Она думает, что нет меня. – Подбородок старика дрогнул, и он посмотрел на небеса.
– И не искала даже?
– Искала, наверное, но не нашла. Я туда ушел, где вовек искать не станут.
Людомар понимающе промолчал. Он не мог удержаться, чтобы не спросить:
– Теперь-то как нам с тобой?
– Я полезным быть могу… только не в городе. Много кем я был, но тебе пригодиться, что я оружейником был. Вторым молотобойцем, но видел, как мечи творят, щитовые обручи – много чего. Хлеб могу печь. Сеять да пахать как знаю.
– И с этим помирал от голода?
Старик усмехнулся: – На то он и город, что с такими умениями можно с голодухи подохнуть.
– В Чернолесье такое же будет…
Неожиданно старик попросил, как просят, наверное, только маленькие брошенные дети:
– Не гони меня, людомар. Мне с тобой новые силы пришли. Мне с тобой весна и заря новая. Всяк, кто заметит тебя, радоваться будет безмерно. Пусть я умру по пути, но умру рядом с надеждой. С ней вместе умирать в тысячу раз легче. Когда она в душе – нет смерти. Как она с тобой в ногу идет, то тебе бессмертие.
Охотник поднял голову: – Что ты такое говоришь?
Старик неожиданно потянулся и обнял его за шею.
– С тобой рассвет пришел на эти земли. Про то всем надо знать, потому как все уж разуверились. Двадцать восемь зим – большой срок. Невыносимо большой!
Сын Прыгуна принюхался. Налетевший ветерок донес ему запах фриира. Людомар безмолвно поднялся на ноги и скрылся в чаще.
Ветер менялся и потому было трудно найти цветок, но он нашел.
На обратном пути, не доходя сотни шагов до старика, он услышал тихий голос, который разговаривал с ним, а Тикки отвечал ему.
– … всяк-всяк может, – проговорил доверительно старик.
– Ты мне «не всяк». Сам оговорился, что прозябаешь здесь. Коль давно здесь, то и видел много.
– Не отрекаюсь от слов, привысокий…
Людомар, сам того не желая, резко присел и вытащил мечи из голенищ. Он начал медленно приближаться к месту общения.
– … когда бы проходил такой, то мне запомнился. А коли не запомнился, значит не проходил.
– Юлишь, старик, – грозно прошипел полу рыком голос. Разрезая воздух промеж стволов деревьев, метнулся громкий шлепок удара.
– Ох! – вскрикнул Тикки.
– Пришла память-то?
– Пришла… Сегодня здесь проходили четверо. Трое туда и один вон туда. А больше я не знаю.
– Который «вон туда» – какой он был?
– Холкун и есть холкун… высокий только. Видать, воин.
– Когда? – голос стал заинтересованным.
– Как солнце поднялось вон над той свидигой.
– Давно, – проговорил еще один голос. – Поспешим.
– Задержал нас, – прорычал первый голос. Раздал глухой удар и стон старика.
Когда людомар вышел к Тикки, тот сидел, почесывая ушибленную ногу, но улыбался.
– Ты правильно решил и не вышел, – проговорил он. – Как в битве побывал! – Удивительно, но у старика прибавилось сил, и он даже с некоторой легкостью поднялся на ноги. – Пустил их не по тому тракту. По твою душу шли, понял ли?
– Кто это был?
– Стервятники. Так мы их зовем. Отряды во главе с оридонцем. Мзду собирают. Народец подворовывают – баб особо; детей иной раз. Но эти… не те-е… Ого! – Его глаза расширились, когда он увидел клинки в руках людомара. – Как хорошо сокрыты силы твои! – Старик улыбнулся и протянул руку к мечу. – Никогда такого в руках не держивал, – сказал с причмоком.
– Зачем они меня гонят?
– Почем мне ведомо? Как расскажет, так скажу. – Тикки с эстетическим наслаждением разглядывал оридонскую сталь. – Говорят, мешают железо со Свет-камнем. Потому такова она. – Он поднял меч на уровень глаз, подслеповато вгляделся в него, вдруг вскрикнул и уронил меч. Старик отпрянул так, словно в его руках оказалась ядовитая змея. Затем он снова поднял меч и внимательно вгляделся в кромку лезвия у его перекрестья. После, тут же перевел взгляд на навершие.
– Дугсак, – проговорил он и возвел округлившиеся глаза на людомара. Лицо старика стало мертвенно бледным.
Охотник внимательно посмотрел на него.
Старик с трудом справился с бушевавшими внутри эмоциями.
– Ты убил Дугсака? Ты убил Дугсака, – поправился он.
Сын Прыгуна и бровью не повел. Это имя ему ничего не говорило.
– Дугсак и Дагеен – хранители Боорбогских гор. Оридонцы. Несколько зим назад Дугсака умертвили на перевале Костей вместе с отрядом. В Синих Равнинах после того убили множество холкунов. Оридонцы свирепствовали бы еще, но неизвестно что или кто их остановил.
– Это его мечи?
– Да. Я здесь прочел. Вот посмотри, хотя людомары не могут читать и…
– Дугсак, – прочел людомар.
– Ты умеешь читать по-оридонски! – вскричал старик. Казалось, этот факт поразил его еще больше, чем то, что людомар якобы прибил какого-то оридонца.
Подобное же удивление одолело и самого охотника. Он никогда не умел читать. По крайней мере до того момента, когда прибыл в Боорбрезд. Сын Прыгуна подавил в себе волнение и ответил как можно спокойнее: «Да».
Некоторое время Тикки стоял недвижим, а потом вдруг опустился бессильно на поросший мхом корень свидиги и расплакался. Он плакал так, как умеют плакать только женщины: с силой, навзрыд, с полной отдачей эмоциям.
***
– Постой же! Постой, людомар!
– Я не пойду в… ларг как ты меня ни упрашивай. Я иду домой. Чернолесье – вот куда я иду!
– Куупларг. Но тебе нужно туда. Ты должен.
– Нет. Хватит на этом. Двадцать восемь зим я был должен. Теперь я буду жить как жил. Я покину проклятые равнины навсегда. Мне здесь не рады. Это не мое место. Каждому свое место должно быть. Мне – Чернолесье, тебе – что захочешь.
– Я пойду с тобой, куда ты укажешь, но идти надо первой в Куупларг. Там пробудем недолго. Там есть мой товарищ. Он нам поможет.
– В чем он сможет нам помочь? Людомару в Чернолесье холкун не помощник.
– Нет. Не зря твое появление. Я слышал, как говорили про рассвет. Но не знаю, как тебе его пересказать. Не сказатель я. Он может нам помочь. Ты – первый луч. После тебя взойдет солнце.
– Мы идем в Чернолесье.
– Мы идем