Людомар из Чернолесья. Книга 1 (СИ), стр. 33
Людомар рванулся вперед и скрылся за одним из домов. Пасмас даже не пытался бежать.
– Помогите! – закричал он. – Убийство… убийство!
– Стой! – Несколько воинов (их броня блеснула в свете луны) оказались подле паренька. – Ты кто такой?
– Я Вирь. Живу здесь, привысокие. Я не хотел бежать. Наоборот. Я звал вас. Я видел людомара. Он здесь. Я видел его лицо. Убейте его! Он убил… там убил. – Послышался плачь.
Воспользовавшись тем, что погоня остановилась, охотник сделал крюк к харчевне, схватил все свои вещи и побежал прочь.
– Руби его, – донесся до него приказ.
– Привысокие, я молю вас. У него рочиропс. Фиолетовый рочиропс. Я держал его своими руками. Он пришел из лощины.
– А ну-ка, погоди. Откуда ты знаешь, что мы гонимся за тем, кто из лощины.
– Он мне сказал, что пришел из лощины. Он странный. Он спрашивал, почему она обнесена стеной.
Людомар присел в тени куста и прислушался.
– И что ты ответил?
– Я ответил, что не знаю, привысокий. – Пасмас отвечал с готовностью собаки, которой приказывают лаять и она лает. В голосе его слышалась надежда, что ему оставят жизнь. Надежда робка, но, вместе с тем, сильная.
– По-моему, он говорит правду, Кин. Не мог он знать, за кем мы гонимся. Что ты говорил про рочиропс?
– Фиолетовый. Большой. Я никогда не видел таких. Он был у меня в руках. Я его держал. Он забрал.
– Рочиропс?! Нет, сбрендил он. Принюхайся, от него разит их пойлом. Как оно называется?
– Туски.
– Туски… да, я пил, но… Я не вру. Я не вру.
– Хорошо, мы верим тебе. Куда он пошел?
– Я не знаю.
– А-а-а! Вот и выдал себя. Не было никакого людомара. Ха-ха! Приснился он тебе спьяну!
– Кин, я видел рядом с ним кого-то. Он был высок. Вполовину выше.
– Да-да, привысокий. Он очень высок и силен. Он убил…
– Да слыхали мы про это. Куда он пошел?
– Туда.
– Раньше не знал, а сейчас уж узнал?
– Я и раньше знал.
– Почему же сразу не сказал?
– Я… я…
– Руби его.
– Нет… кх… кх… а-а! – Отрывистый вопль хлестко разнесся по балке, оглушив людомара.
Все время пока слушал, он старательно прилаживал кольчугу и пояс. Ему стало окончательно ясно, что такое одеяние оказалось на нем неспроста.
Необычайно жгучее желание пробуждалось где-то внутри него. Он не мог понять, что это такое. С ним он начал свой бег прочь от странной деревеньки и только утром, когда залег в поле на отдых, понял, что то желание было жаждой убивать. Перед тем как заснуть охотник вяло испугался своей тяги – раньше он ее не знал – но силы покинули его, и их надо было восстановить. И это важнее любого внутреннего желания, даже самого нового. С этим он и уснул.
Кин-рагбар. Погоня. Тикки
– Кин, ты догнал его?
– Нет, высокий, я вернулся за кеорхом.
– Ты не догнал его?! Как такое возможно?
– Он быстроног.
– Или ты слишком зажрался, протирая задницу и ничего не делая здесь. Возьми весь свой сброд и догони его.
Разговор происходил в большой комнате, одна из стен которой была разобрана. Крыша опиралась на грубо отесанные столбы. Пространство комнаты было завалено шкурами, грязными подушками и другим хламом. Поверх него возвышался тюфяк, на котором возлежало существо с лицом, которое можно было бы признать человеческим, если бы не скошенный к губе кончик массивного носа и не квадратно-зеленые глаза без белков. Существо обладало четырьмя руками и довольно мощным торсом. Ноги было две, но они были коротки. Мышцы ног говорили о том, что конечности были достаточно сильны, чтобы носить такое массивное тело.
Напротив лежащего существа стояло другое создание той же расы. Оно было одето в кольчугу и слегка опиралось на тяжелый щит, который держало нижними более короткими руками. Верхние руки опирались на копья.
– Еще. Скажи Умбу, чтобы изрубил на куски всех, кто находился в башнях, подле которых прошел это… как его… кем бы он там ни был!
– Людомар, так сказал…
– Людомаров нет! – рявкнули с лежака. – Пасмас – пьянь! Он и не такого наговорит. Мне ли тебе… Не отличаешь ложь… – Существо стало задыхаться. – Призови лекаря… призови… Сам, пошел вон… Вернись с этим… лекаря… лекаря…
– Да, высокий. – Кин ударил щитом об пол и вышел. – Чтоб ты сдох поскорее! – оставил он на прощание.
Во дворе, куда он вышел, его ждали около двух десятков солдат. Среди них были и пасмасы, и холкуны, и даже два брезда.
– Берите лошадей, груххов и чего еще у вас там. Нам придется гоняться за этим… людомаром, пусть грязь разъест его внутренности. – Он сплюнул. – Ну что встали. Скорее!
Воины бросились собираться.
Когда небольшой отряд выдвинулся из ворот крепости, их провожали заспанные лица стражи на стенах.
– Не спится тебе, Кин? – усмехнулись сверху.
– Жри труху до коликов в боку, – рыкнул на это Кин. Он был недоволен. Размеренная жизнь: долгий сон, охота в предгорьях и равнинах, женщины, коих было немало под боком, – обо всем об этом можно было забыть на долгий срок. Да, на долгий срок, потому что Кин по прозвищу Хмурый поверил тому пасмасу. Хотя он и был пьян, когда ему сняли голову, но он говорил такое, что ни один пасмас знать не будет. А это был «запах правды», как называл его Кин.
«Людомар? Пусть будет людомар! Кого я за свою жизнь только не перебил! Людомар не будет лишним». – Он ухмыльнулся и посмотрел на своих солдат. Их лица были тревожными. – «Этим олухам уже вспоминаются легенды. Глупости, которыми кормили их матери. Гнилое отродье. Почему нам не дадут их всех перебить. Труха под нашими ногами. И как воины тьфу!»
Перед ним открывались бескрайние просторы Синих Равнин, и он проклял и их. Он проклял всех – на всякий случай.
***
Сын Прыгуна не мог спать целый день. Он с интересом рассматривал обширные поля черной грязи, которые раскинулись перед ним, насколько хватало глаз. От них исходил тошнотворный смрад перегноя. Нос людомара разлагал тугой букет вони на мелкие составляющие, и он недоумевал, зачем нужно было рыть ямы посреди равнин, заполнять их грязью из сизых болот и не только, и погружать туда деревья.
Посреди смердящих полей стоял город холкунов. Но что это был за город!
Даже издалека было заметно, что его стены вздымаются ввысь на шестьдесят локтей. Мощные надвратные и пристенные башни ощерились железными кольями, а стены – мелкими шипами. Несмотря на высоту стен, людомар ясно различал за ними крыши, а иногда и этажи внутригородских зданий.
Холкуны никогда так не строили. Это было ненужно. Это было опасно.
Ночь мучительно медленно вступала в свои права.
Пробраться в город труда не составило, даже не смотря на то, что охотник проскользнул ровно за спиной лучника, устало расхаживавшего по стене.
Обернувшись в плащ, изогнувшись в три погибели и