Людомар из Чернолесья. Книга 1 (СИ), стр. 105
Солдат не договорил, потому что получил удар кулачка в челюсть, пошатнулся и повалился на спину. Лоова хотела побежать, но получила такой сильный удар в живот, что застонала и повалилась в пыль. Второй удар пришелся ногой в лицо. Мир закружился перед глазами. Она смутно чувствовала, как ее перевернули на спину, как стянули плащ, открыв жаркому солнцу обнаженное тело, как расставили ноги.
Девушка зажмурилась. Она еще ни разу не была с мужчиной, но ей было не страшно. Много раз она пребывала в полу забывчивости. В бою не раз такое случалось, а потому она знала, что раны, нанесенные в этот момент, заболят много позже.
С ней что-то делали. Она ничего не чувствовала, а потом накрыли плащем… подняли на руки и понесли. Ее спина ощутила прохладу лесной травы.
Вода омыла ей лицо и освежила.
Лоова открыла глаза и долго вглядывалась через щелки опухших век в жизнерадостно расцвеченную листву. Она была сочно-зеленой и светло-синей, даже сизовато-сиреневой. Постепенно в ее мозг проник звук журчащей воды.
Неожиданно, всю эту красоту закрыла черная туча. Девушка застонала, но туча обрушила на нее не гром, а легкое нежное прикосновение прохлады.
– Кто ты? – спросила девушка, еле шевеля губами.
– Ты не узнала меня?! – удивился знакомый голос.
– Папа? – Лоова собрала все свои силы, пальцами раскрыла веки и увидела бесстрастное лицо людомара. – Папа! – Она потянула к нему руки. Он нагнулся и приник к ней.
Лоова прижалась к нему что было сил, и слезы с новой силой потекли у нее из глаз.
***
Через несколько дней, когда девушка пришла в себя от побоев, Сын Прыгуна взгромоздил ее себе на плечи и двинулся по ручью по одному ему известному направлению. Через некоторое время они вышли к реке. Охотник соорудил плот, и той же ночью беглецы двинулись вверх по течению. Лоова спала, а людомар внимательно всматривался и вглядывался в пространство, почти бесшумно поводя шестом в воде.
Еще несколько дней они провели на небольшом островке на реке в глухой части леса.
Лоова торопилась уйти.
– Нам надо торопиться. Людомары в опасности. Этот рипс, он придет за ними. Он маг. Он найдет их, папа. Надо спешить.
– Мы пойдем, едва ты окрепнешь.
– Я уже могу идти.
– Ешь, – говорил Сын Прыгуна и заталкивал в Лоову очередной кусок мяса.
На острове они провели три дня. На рассвете четвертого Сын Прыгуна разбудил Лоову, пора!
Мир дышал мерно и чисто. Это было время, когда проснулись еще только самые ранние пичужки. Они трелями огласили лесную чащу и расцветили ее всполохами разноцветных перьев, сверкавших молниями в лучах восходящего солнца.
Лес еще хранил в себе ночную прохладу. Поэтому идти было легко.
Неожиданно людомар остановился и прислушался. Лоова тоже прислушалась.
– Обойдем, – сказал он ей. – Там олюдь.
– Я слышу его. Это конубл, – сказала девушка и возвела глаза кверху. – Слава Владыке.
Людомар не успел сказать ни одного слова, как девушка неслышно скрылась в чаще.
Он нашел ее сидящей в засаде. Она наказала ему молчать и присесть рядом.
Перед ними в двадцати локтях устраивался на покой одинокий торговец. Его низкорослая лошадка стояла рядом и понуро жевала листву. Едва купец снял с пояса топор и положил его рядом, как Лоова поднялась и устремилась вперед. Она выросла перед ним так неожиданно, что торговец и лошадка лишь оторопело посмотрели на нее.
Девушка спокойно забрала топор из ослабевших рук торговца.
– Я знаю тебя, – сказала она, – ты возишь разные поручения из ларга в ларг, да?
– Нет… не знаешь, – начал смелеть тот. Он потянул руку и попытался забрать топор.
– Отдай мне коня? – попросила Лоова.
– Коня?! Коня… не-е-е… не отдам… – Снова растерялся тот. Его глаза шарили за ее спиной, а ноздри раздувались от волнения.
– Если ты отдашь коня, то мы тебя не тронем. Годиться?
– Не-е-е… я не могу. – Вдруг его лицо побледнело и стало плаксивым. Нервное напряжение и ожидание, сломали его. – Ты… вы… не трогайте меня… я… коня… не могу… конубл повесит меня на заборе… он обещал…
– Мы вернем коня, куда скажешь, – рассмеялась девушка легким смехом. – Не надо нас бояться. Он окажется там быстрее, чем ты придешь. И ничего тебе не будет. Скажешь, опоздал из-за людомаров. Если хочешь, я могу тебя поранить.
– Не надо… ранить… забирай коня…
– Куда вернуть?
– В Тиволарг, конублу по кличке Широкий Пояс. Его там все знают… вернете?
– Вернем, обещали же.
– Не обманете?
– Нет. – Повисла пауза. – Ты иди, – разрешила Лоова.
– Хорошо… я… пойду… – И молодой купчик удалился.
Девушка победно посмотрела на вышедшего из кустов людомара. Он улыбался.
– Это наша вотчина, папа, Тиволарг. А коня я верну, обещала ведь…
Конь значительно ускорил их ход. Первое время он шарахался от людомара, но после привык и резво бежал по тропинке. На одной из развилок, Лоова остановилась и громко свистнула.
– Все, – сказала она. – Теперь ждать будет.
Вечером к ним вышли несколько олюдей, вооруженных щитами и топорами. Перед их выходом в поле зрения, Лоова, озорно улыбаясь, затолкала людомара в кусты, и осталась стоять одна. Иной раз она подхохатывала, но тут же брала себя в руки.
– Лоова, – бросился к ней юноша. Он обнял ее и прижал к груди.
– Осторожнее, Бобер, ты можешь мне навредить. Вот, смотри, у меня рана.
– Куда вы все пропали? Мы отправили к делянке отряд, но он ничего не нашел.
Лоова сникла: – Все погибли. Он всех убил.
– Кто?
– Рипс.
– Рипс? Что там делал рипс?
– Он искал моего отца.
– Кого?
– Людомара. Помните, я вам говорила.
– Ага.
– Я его нашла. Папа, выходи.
В торжественной обстановке, под изумленные возгласы товарищей Лоовы, людомар вышел из-за кустов и предстал перед ними.
– Что, поверили теперь!? – взвизгнула она, бросилась к отцу и обняла его за талию, выше не доставала. – И плащ его. Из омкан-хуута сделан. – Она сняла плащ, оставшись совершенно голой, и протянула его смутившимся мужчинам. – И ничего не надо глаза отводить, я такой же воин, как и вы! – вдруг насупилась девушка, топнув ножкой. Потом, впрочем, она перестала хмуриться и попросила отвести коня в Тиволарг к купцу по кличке Широкий Пояс.
***
– Людомар!.. Людомар! Смотрите, братцы, людомар! – Такими возгласами встречал лагерь повстанцев появление Сына Прыгуна. Рты открывались, физиономии вытягивались; то, что находилось в руках, валилось на землю; иные падали наземь сами.
Охотник внимательно осматривался и вглядывался в необычное устройство лагеря. Его взорам открылся целый город из донадов, прикрепленных к развилкам деревьев.
– Мы живем, как людомары, и зовемся также, – сказала Лоова. – Привет, – то и дело она отходила от отца и обнималась, то с воинами, то с женщинами, и