Людомар из Чернолесья. Книга 1 (СИ), стр. 103

***

К вечеру следующего дня Кин знал о двух «неприятных» новостях: первая состояла с том, что в лагерь прибыл андин, и он был лекарь в меньшей степени, чем маг; вторая долетела до него в отзвуках суматохи, которая возникла у палатки Сура.

«Как меняет все война!» – пришло на ум рагбар-ронгу. Сур впал в беспамятство, донесли ему.

Кин подавил ухмылку. Оридан преклонился перед этим мальчишкой. Там он был хитер и силен необычайно. Но здесь! Здесь они поменялись местами. Неуклюжий солдат, не умевший долго говорить, толком врать и изворачиваться как червь в когтях хищника, и скользкий политик, и интриган, порождение императорского двора, умник и жестокий палач, убивавший за слово, ценивший жизнь не более пылинки на своих богатых одеждах. Война и походная жизнь все поменяли. Они оказались просты для солдафона, но непостижимы для умника-интригана. Небось, еще тогда, на гуркене он просчитывал, как ронги его победным маршем пройдут сквозь ряды войск на правом фланге красноземцев; небось, он-то считал себя тем, кто без труда с ними расправится – не чета тупым солдафонам, на коих чашник насмотрелся при дворе: и двух слов связать не могут, куда уж им до кампаний и великих побед! Ан нет! Все по-другому стало здесь! Враг оказался не глупее и не робче. Противник бил, не стесняясь, не скрываясь и не падая ниц. Он не боялся крови и смертей.

Подумав о таком, Кин закрыл глаза и ощутил внутри себя удовлетворение. Наконец-то он понял этих царедворцев, а когда он что-то окончательно понимал, то переставал бояться.

– Кин из рода Кинов, – обратились к нему, окатив ненужной церемониальностью.

Он открыл глаза и поднялся.

Перед ним стоял андин. Его лицо было знакомо Кину. Когда-то давно он, возможно, видел его.

– Ты не узнал меня? – спросил маг. Его нижние руки покрепче ухватились за внушительных размеров свиток, а верхние улеглись крестом на груди.

– Я помню тебя, – низко склонился Хмурый, – но моя память плоха. – Он конечно же узнал мага, хотя лицо последнего и было удивительным образом изменено. Однако подавать признаки ума и сообразительности, так решил Хмурый, было опасным в той ситуации, которую он еще не до конца разгадал.

– Я Фод-андин. – При этих словах лицо мага заходило желваками и приняло совсем другую форму. Форму, в которой оно пребывало при погоне за людомаром. – Когда-то мы виделись с тобой у Цуррагбар-она. Я запомнил тебя, ибо увидел в лице твоем будущее мое.

– Приветствую Фод-андин. Я рад, что ты запомнил меня.

– Я прибыл за тобой, – огорошил Кина маг.

Оридонец почувствовал, как в уши его хлынул поток крови. Слух наполнился гулом от неимоверного стука в висках.

– Предстань вровень со мной. Я буду говорить тебе. Отправь всех вон. – Когда Кин отослал прочь от себя Эка и Бода, маг продолжал: – Я есть слуга Дагта. – Дагтандин, пронеслось в мыслях Кина. Он знал, что будет именно маг тьмы. – Мы будем здесь до того дня, когда владыка мой в четвертый раз сокроется от нас за гладью вод. Ты победишь Гун-утор в этот срок. Я знаю это. Знай и ты! Не думай так, – остановил он Кина, который тут же вспомнил про себя о Суре. – Не помешает он тебе. Владетель мой призовет его к себе надолго, и отпустит лишь тогда, когда Гун-утор падет у твоих ног. – Закончив на этом, Фод-андин развернулся и вышел.

Кин некоторое время стоял, недвижим, а потом без сил опустился на колени. Его ноги впервые за многие годы дрожали беспричинно. Боги дают ему шанс. Об этом сказал сам маг. Боги поведут его. Подобные мысли наполнили его необычайной радостью.

– Эк! – крикнул он.

– Да, ронг… привысокий, – исправился Эк, когда заметил подходящего Бода. При посторонних он называл его как следовало.

– Призови ко мне Бурза и Вольшида. Сам прибудь со мной после этого. Бод, – повернулся Кин к своему другу, – ступай сейчас же к Суру и разузнай… что делать надлежит нам завтра.

Оставшись один, Кин быстро зашагал по палатке. Его короткие, как и у всех оридонцев ноги, не позволяли делать слишком широкие шаги, и оттого быстрая ходьба более походила на переваливания с одной ноги на другую. Он быстро устал и повалился на ложе. Волнение измотало его. Уже не тот возраст для подобных изменений судьбы, подумалось ему. Но он был рад. Всю жизнь Кин ждал этого момента, и когда он наступил, оридонец от счастья оказался без сил.

– Кин, – вбежал к нему Бодрагбар, – Сур отбыл в мир богов.

– Он дышит.

– Да, но он молчит. Не открывает глаз и не шевелится.

– Они здесь… привысокий, – недовольно посмотрел на Бода Эк, заглядывая в палатку.

– Бод, собери всех рагбар-онов. Пусть ждут меня. Решать нам надо, что делать дальше, – приказал Кин, и когда оридонец вышел, обратился к Эку: – Входите и вы. Бурз, – обратился он к главе своей пехоты. Возьми пешую энторию и идите в заросли. Изрубите их все так, чтобы по утру гора их высилась напротив башенки, которую в первый же день мы подпалили. Помнишь ли? Запомни хорошенько, те заросли и древа, что у рва растут нельзя рубить. Всякий, кто вздумает такое, пусть получил удар плетьми.

– Да, ронг, – кивнул Бурз.

– Иди сейчас же. Ты, Вольшид, возьми свою энторию и скройся в чаще, да сделай все, как я сказал Бурзу, но древо ты укладывай по левую руку. Там, где Зубастая река вливается в ров. Иди. Эк, все камни, что осталися у нас, и те, что привезут к нам завтра – все их свези туда, где будет Вольшид укладывать порубленый лес. Туда же во тьме потяни и камнеметы.

Кин вышел из палатки и прошел в роскошный шатер Сура. Остаток ночи он потратил на препирательства с рагбар-онами, которые не хотели признавать его за дига войска, но после вмешательства Фод-андина оридонцы дали свое согласие.

Рассвет окрасил небосклон в красное, и оно, красное свечение, приняло в себя Кина, вышедшего из шатра. Он криво улыбался. В два дня свершилось то, о чем мечтал он с самого начала. В два дня! Какая же насмешка судьбы! Как быстро! Неестественно и почти волшебно! «Диг», мог теперь он добавить к своему имени. Рагбар-диг!!!

***

Весь следующий день и ночь работали метательные машины. Прислуга сменяла друг друга и валилась с ног от усталости. Жилы натяжных механизмов растягивались и рвались, но обстрел не прекращался.

Это был странный обстрел. Тяжелые камни летели не в крепость и даже не в башенки на вале. Камни месили воду во рву. Вода бурлила под их ударами, с рыком принимая в себя тяжелых гостей.

К середине следующего дня несколько отрядов, составленных из пленных красноземцев, прикрываясь ростовыми щитами, двинулись ко рву, но не