Людомар из Чернолесья. Книга 1 (СИ), стр. 100

– Чего вы ждете? – загремело пространство. – Убить его! Убить! – С рыком, и зверь, и наемник бросились вперед. – Не дайте ему подойти к реке!

Лес застонал от порыва ураганного ветра, который ринулся в лесную чащобу, куда убегал людомар. Деревянные великаны грудью вставали на пути у чернеца, и его сила разбивалась об их широкие стволы, рассеивалась средь их многочисленных ветвей.

Охотник намеренно бежал по нижним ветвям. Они были толсты и мощны, а потому чернец не мог ломать их у себя на пути. Всякий раз, с ревом, ему приходилось собирать свои силы воедино, и наваливаться на ускользавшего из-под носа Сына Прыгуна.

– Ты не в силах поймать меня, – кричал тот, – чего же ты ждешь от своих слабосильных слуг? – Позади него, за деревьями, разносился рев, и лесные великаны кряхтели от сотрясений, которым их подвергал черный маг. Его злоба быстро превратилась в чудовищное бешенство. Ненависть, не знавшую предела. Один из меков, остановивший мага, застонал, ибо вокруг него чернец стал вертеться с такой силой, что превратился в смерч.

Людомар остановился и расхохотался. Смеялся он нарочито громко, так, чтобы его могли слышать все участники погони.

– Стой, если ты воин… если не трус, – орал ему вслед наемник, скача между корнями деревьев в кромешной темноте, и через каждые три шага запинаясь и валясь на землю. В бессильной злобе он рубил корни деревьев своими мечами.

– Я горд тобой, Маэрх, но не забудь, что сказал тебе давеча, – прошептали рядом с людомаром, когда он на мгновение остановился, прислушиваясь к погоне. Сын Прыгуна обернулся. Никого подле него не было. Он улыбнулся.

Его расчет оправдывался: черный маг ни за что не войдет в Великолесье в своем собственном обличье – чернецы боятся лес более, чем кого бы то ни было еще, а потому для быстрой погони маг изберет магию; он обернется либо птицей, либо бурей, либо омкан-хуутом – более ничем, а потому нужно держаться ближе к земле, ибо птица может напасть с небес, равно как и буря, а омкан-хуут – он не страшен людомару; слишком много чудовищ было убито Сыном Прыгуна, чтобы страшиться очередное исчадье ада.

Об этом думал охотник, когда, заслышав приход чернеца, понял, что его планам не суждено сбыться. Он оставил черному магу лишь одно обращение – обращение в бурю. Чернец сделал, как хотел людомар, а потому быстро запутался и ослабел меж деревьев.

– Ежели в битву ты вступишь, – сказал ему много дней назад Доранд, ведя к богине Месазе, – вступай, но так, чтобы знал лишь ты, когда бежать, а когда нападать. Тогда победа будет тебе. – Доранд говорил ему это, надеясь, что Месаза созовет богов Владии и будет решено разрешить спор между беллером, людомаром и чернецами в споре или битве, как будет угодно богам. Доранд надеялся на битву, зная об умственном несовершенстве людомара.

Но Сын Прыгуна по-своему понял его слова, и теперь воплощал их в жизнь. Охотник мог бы легко уйти от погони, но преследователи не должны были терять его из вида. Он знал, что наемник, как и всяких олюдь, кроме дремсов и, само собой, людомаров, будет почти слепым в подлеске Чернолесья в ночную пору, а потому расправиться с ним можно было без особого труда. Черный маг – самый опасный из троицы – также был лишен своей силы. Но чудовище, которое шло рядом с рипсом – на него-то и нацелился людомар.

Соурр оправдывал ожидания охотника. Пес мчался во весь опор, ловко перемахивая через корни деревьев и неровности подлеска. Его челюсть грозно клацала, а глаза злобно мерцали во тьме. Он прекрасно видел силуэт Сына Прыгуна; он чувствовал его запах, и это приводило пса в неистовство. Все существо его стремилось вкусить кровь ненавистного людомара.

Охотник видел пса не хуже, чем тот его, но не спешил нападать. Из всех участников схватки, только у Сына Прыгуна было представление о том, как она пройдет. Он настолько цепко держал ее в своем уме, что несколько раз едва не сорвался с ветки. Для его мозга эта была слишком сложная задача.

Описывая круг, людомар подводил пса к наемнику только с другой стороны. Иной раз чудовищного зверя и охотника разделяли метры, но Сын Прыгуна ускользал, едва пасть соурра готова была сомкнуться на его шее.

Зверь бросался из стороны в сторону, ибо силуэт охотника мелькал то тут, то там. Клацанье клыков было настолько мощным, что заставило приречную живность, поющую ночами свои серенады, умолкнуть и в ужасе вслушиваться в леденящую кровь дробь.

Наконец, соурр ясно различил людомара между стволами и ринулся на него. Он вытянул морду и даже коснулся невыносимо вонючей для него кожи охотника, но тут же получил удар мечом в челюсть.

Невдалеке бушевал ураган, стараясь придавить к земле меки и свидиги. Чернец тратил силы в бесполезной борьбе с могущественным Чернолесьем. Оно отвечало ему ударами ветвей.

Совсем недалеко слышалось тяжелое дыхание наемника и хруст ветвей, которые он обламывал, двигаясь на рык соурра.

Кусок плоти вывалился из пса и упал во тьму к корням. Однако соурр лишь поперхнулся и снова принялся клацать челюстями.

Черный маг, наконец, оставил бесполезное занятие, и ринулся в сторону охотника тонкими струйками воздуха.

– Нет, – ревел он, – нет! Он у реки! Не-е-ет! – Но мага никто не слушал.

Соурр набросился на Сына Прыгуна и к своему удивлению не нашел под собой пустоты, как это было много раз до этого. Его встретил сильнейший удар в морду. Пес потерял равновесие и сорвался с ветки.

Охотник ринулся вперед и с одного удара опрокинул на спину наемника. Мечи последнего разлетелись в разные стороны. Рипс упал навзничь, но тут же перекувырнулся через спину и, подпрыгнув, встал на ноги. Его качало. В руках его были зажаты метательные ножи, но бросать их было не в кого. Тьма скрывала все вокруг.

Шорох пронесся слева от него, и рипс бросился в ту стороны. Он и соурр столкнулись один с другим.

– Ха-ха-ха! – захохотали над ними.

Людомар бежал вдоль реки. Чернец, вырвавшись на простор речной глади, стремительно полетел за ним. Он ломал прибрежные заросли, разрывал в полете птиц и ревел и бушевал на все лады.

«Не дай ему отстать», проникло в сознание охотника.

Сын Прыгуна хотел было свернуть в лес, но понял, что чернец уже не последует за ним: мага можно одурачить лишь раз, и охотник уже взял свое. Людомар стал забираться выше и, взбежав на ветвь, которая нависала над рекой, прыгнул и, раскинув руки в стороны, полетел в воду.

Чернец тут же обратился ураганом. Он подхватил тело людомара и стал поднимать его выше и выше. Сын Прыгуна шептал, закатив