Кровавый евромайдан — преступление века, стр. 74

Пусть у нас появится хороший чрезвычайный орган глобального действия, потому что майданные технологии глобальны.

Мягкую силу нужно приравнять к созданию атомной бомбы. В этом сегодня уже нет никакого преувеличения. Мягкой силой и неизбежно последовавшими за ее применением войнами, геноцидом, бойнями уничтожено уже несравнимо больше людей, чем пока единственным применением атомного оружия в Японии.

Бойцы мягкой силы должны стать реальной гвардией, которая может быть брошена в огонь и в этом огне не сгореть, а победить.

Выстроить систему СМИ в боевой военный порядок. С началом украинской авантюры этот процесс заметно ускорился. Последовательно, системно выжигать осиные гнезда либерастов в СМИ и не церемониться с их переживаниями.

Терпеливо объяснять русским людям простое и понятное, то, что давно звучит, но стало доходить только с украинской трагедией. А до многих еще не дошло. Сейчас поджигают, может быть, уже подожгли Армению, потом загорится целый Кавказ, потом подожгут Среднюю Азию, все с помощью вражеской мягкой силы.

Не надо успокаивать себя, мол, оставим эти бывшие окраины СССР в покое, пусть сами выбирают, сами определяются. Выберут за них, и выбор этот будет, как на Украине. Выбирать сейчас надо нам, и делать это быстро. Потому что иначе нас сначала измотают в цветных переворотах и гибридных войнах, потом разорят, потом уничтожат.

Источник: Федеральный еженедельник «Российские вести». 08–14 июня 2015 г.

ЧАСТЬ 5. МЫ ДОЛЖНЫ ПОБЕДИТЬ В ВОЙНЕ ИДЕЙ

ГЛАВА 1. Телевидение в руках преступников хуже атомной бомбы

Сергей Хелемендик:

Только что с интересом посмотрел материал о том, что украинские политики предлагают милиции спиливать спутниковые антенны с домов, если они принимают российские телеканалы. Конечно, «Украина — это Европа», но в Европе за такое предложение слетело бы любое правительство.

Давайте поговорим о телекартинке, которая формировала и формирует сознание и в большой мере бытие населения Украины.

Несколько лет назад я говорил с российским телевизионщиком, и он поразил меня такой вот цифрой: доля российских каналов на украинском телерынке не более 3 %. Я расспрашивал его, почему так, он пожимал плечами, мол, так получилось.

Замечу, все это было задолго до майдана, выходит, что и тогда Украина была фатально обделена возможностью следить за российскими каналами и Россию это совсем не беспокоило.

Виталий Захарченко:

Мне трудно судить, так ли это было, я не специалист в данной области. Я, конечно, следил за российскими каналами. Но больше, естественно, за украинскими. И должен сказать, что роль телевидения политическим руководством страны была существенно недооценена. С началом майдана практически все телеканалы работали против действующей власти. Они, конечно, работали против и раньше, но роль этой самой телекартинки в государственном перевороте была огромна.

Сначала была массивная, продуманная кампания по дискредитации силовых органов, бесконечно и зачастую беспочвенно обвиняли милицию во всех грехах, фальсифицировали, манипулировали, придумывали. Внушаемый СМИ тезис был прост: милиционер — это враг, коррумпированный, опасный. Тезис страшный в любом государстве, потому что он кроме озлобления автоматически вызывает деструктивную общественную реакцию — раз милиция такая, значит, нас никто не защитит.

С началом майдана началось уже открытое медийное наступление на власть, преимущественно с помощью телевизионной картинки, а власть оказалась безоружна.

На правительство, образно говоря, как бы спускали огромные стаи «медийных собак», а мы кое-как отбивались, это требовало огромных сил, отвлекало от работы, но «собак» становилось все больше, и кусали они все больнее. Пока не загрызли.

Сергей Хелемендик:

Если честно, мне это немного странно слышать. Телеэкран сегодня — главный инструмент власти, нравится нам это или нет. Получается, что этого главного инструмента у украинской власти не было? Как вообще можно управлять страной без телевизора?

Виталий Захарченко:

Это было не совсем так. Власть как раз рассчитывала, что этот, как вы выразились, телевизор у нее тоже есть, хотя бы в какой-то минимально необходимой мере. Ведь формально часть олигархов, напрямую владевших телеканалами, были либо членами «Партии регионов», либо ее сторонниками (так по крайней мере считалось) — Фирташ, Левочкин, Ахметов, Хорошковский. Но оказалось, что с началом евромайдана это совсем не так, что игравшие в некоторую лояльность каналы и телевизионные авторы вдруг сплотились и объявили власти настоящую войну.

Важно понимать, что изменения редакционной политики канала не происходят случайно. Все ведущие телеканалы на Украине принадлежали олигархам, принадлежат, между прочим, и сейчас, поэтому они полностью транслируют выгодную им информацию.

Олигархи приняли участие в свержении законного правительства, или, скажем мягче, поддержали евромайдан, причем я не утверждаю, что они знали, чем это все действительно кончится, что будет кровавый государственный переворот. Им хотелось убрать Януковича, заменить его кем-то более покладистым. Таков был их «бизнес-план».

Но евромайдан они поддержали, это бесспорно, более всего своими телеканалами и другими СМИ. На Украине за годы независимости сложилось так: что ни олигарх, то медийный холдинг, такой как бы обязательный имущественный атрибут — как особняк где-нибудь в Лондоне, но дороже. Вот эти холдинги и бросились в атаку на власть, причем компрометация власти пошла резко по нарастающей и, конечно, не только на телеканалах.

Сергей Хелемендик:

Как вы вообще оцениваете уровень украинских новостей и телепублицистики?

Если телеканалы — это ключи от сознания людей, то получается, что эти ключи были в руках олигархов. И какой продукт эти олигархи создавали? В России тоже была медийная эпоха Березовского и Гусинского, слава богу, недолго.

Виталий Захарченко:

Уровень всегда был неровный. На разных каналах были авторы разных уровней, но в общем при Януковиче это все-таки была какая-то многоцветная мозаика.

Я должен заметить, что такого плюрализма мнений, как при Януковиче, на Украине вообще никогда не было. И кстати, не в последнюю очередь благодаря разнонаправленным интересам олигархов.

Но в целом олигархи с этими ключами от сознания людей обращались как-то слишком просто, небрежно, непрофессионально.

Потому что для них телевидение не было бизнесом в прямом понимании, это был такой придаток, рабочий инструмент, чтобы здесь и сейчас чего-то добиться в политике, в бизнесе, на кого-то надавить, кого-то припугнуть, что-то «отжать».

Думаю, что украинские зрители уже давно привыкли к тому, что олигархи ведут свои междоусобные войны на экранах телевизоров. Наверняка некоторым зрителям подобные войны компроматов уже изрядно надоели. Однако они