Кровавый евромайдан — преступление века, стр. 34
Да, кстати, после погромов на Грушевского ко мне приходили многие политики, и от оппозиции в том числе. Все они говорят: нужно что-то делать. Получается, если вы ко мне пришли, значит, доверяете? Я по крайней мере пока что высказал свою точку зрения. Политики уже не управляют ситуацией, радикалы их не слушают, гнут свою линию. Я предложил: отстранитесь от них, перейдите на любую другую площадь. Постойте там немного. Мы тем временем с радикалами вопросы решим. Вы вернетесь на майдан и стойте, сколько посчитаем нужным. Не согласились.
Нужны реформы— С опущенными забралами, в одинаковой униформе спецназ похож на безликую, безымянную массу. Можно вычленить тех, кто превышал полномочия, и наказать именно их? Ведь люди и в «Беркуте» разные. Кто-то бил, кто-то не бил.
— К сожалению, это не всегда возможно. Когда можем — делаем. Никто не рассчитывал, что в нашей стране развернутся такие события. Вы бы месяца два назад поверили в то, что на Грушевского могут начаться столкновения подобного масштаба? Я — нет. Бойцы вышли в экипировке, в которой работали всегда.
Сегодня мы готовим нормативные документы, которые позволили бы четко идентифицировать их. Но тут же столкнулись с проблемой: если мы сможем опознавать бойцов, значит, это сможет и «Правый сектор». Как же людям обезопасить себя, свои семьи?
— Вернемся к реформам в МВД. Какую из европейских моделей полиции вы бы хотели построить в Украине?
— Реформы — это прежде всего работа с кадрами. К сожалению, за 20 лет в Украине она практически не изменилась. В системе МВД есть сильные учебные заведения, но престижность профессии по-прежнему невысока.
Мне очень нравится, как организована аналогичная работа в полиции Германии. У них есть войска готовности. Это отряд наподобие наших внутренних войск, куда призывают молодежь. Без службы в этих войсках, которая длится полтора года, новобранец не может стать полицейским. Там они физически развиваются, проходят психологическую подготовку, изучают языки, основы законодательства. Затем еще полгода стажируются в полиции. Только после этого принимают присягу и приступают к самостоятельной службе. Если человек не проходил службу, а окончил какой-то вуз, в полиции он может работать — детективом, администратором, но только не в охране порядка.
Митинги — это не компьютерная игра— Как вы относитесь к амнистии по отношению к участникам беспорядков? Должна ли она распространяться и на силовиков?
— Я вот что скажу. Люди, которые принесли присягу, обязаны быть ей верны до конца. Если нарушили — должно быть наказание. Все должны действовать в рамках закона. Если закрыть глаза на правонарушения одних, мы подталкиваем государство к правовому нигилизму. Не нравятся законы — перепишите. Пока же закон говорит, что экстремизм — это плохо, его нужно пресекать. Такие организации, которые входят в «Правый сектор», запрещены во всех демократических странах. Однако если для разрешения политической ситуации необходимо принять решение об амнистии тех, кто бросал коктейли Молотова в милиционеров, то логично было бы освободить от ответственности и тех правоохранителей, которые применяли резиновые дубинки.
Пользуясь случаем, я хотел бы обратиться к тем, кто агрессивно настроен прежде всего к молодежи. Надо помнить и понимать — то, что происходит на майдане, это не компьютерная игра, не поиск острых ощущений! Каждый бросок камня, каждая бутылка с зажигательной смесью может оборвать чью-то жизнь. Не участвуйте в провокациях, не становитесь разменной монетой в чьей-то безумной игре.
Я обладаю информацией, что экстремисты готовят новые, так называемые «сакральные жертвы в огонь революции». Давайте помнить, что украинцы — миролюбивая нация. Я призываю всех, кому небезразлична судьба страны, судьба людей, проявить высшее благоразумие и не допустить эскалации конфликта. Я выступаю только за мирное, законное решение политического кризиса.
Александр ФЕДЧЕНКО,
Оксана БОГДАНОВА,
Валерия ЧЕПУРКО,
«Комсомольская правда в Украине».
ГЛАВА 4. Расстрелы на майдане в феврале 2014 года — первые результаты расследования
То, о чем я рассказываю в данном материале, уже частично озвучено в моих беседах с Сергеем Хелемендиком и в многочисленных интервью. Пусть вас не смущают повторы, ибо здесь они не только «мать ученья», но и важные составные части последовательного объяснения механизма преступления на майдане.
Для того чтобы объективно и профессионально разобраться в сложнейшем вопросе о том, кто стоял за расстрелами на майдане и улице Институтской, нужно, вне всякого сомнения, проводить всестороннее расследование.
Тщательнейшим образом изучать весь объем данных, исследовать все улики, одним словом, все то, что должны делать правоохранительные и следственные органы в любой стране. Если они, конечно, хотят докопаться до правды. Нынешние политики в Киеве этого явно не желают и делают все, чтобы только изобразить стремление найти истину, симулировать следствие, а на самом деле подогнать результаты под нужный пропагандистский миф и тем самым отвести подозрение от истинных заказчиков и исполнителей.
Осознавая то, что никто из нынешних «керманычей» не будет искать настоящих преступников, сразу после госпереворота я и группа следователей, юристов решили самостоятельно провести следствие.
Конечно, нам по объективным причинам недоступны многие необходимые для полноценного расследования инструменты, но у нас есть колоссальный опыт и профессиональные знания, чтобы восстановить картину преступления.
Кроме того, несмотря на старания «революционеров» по развалу системы МВД, могу вас уверить, что и сегодня в рядах МВД, прокуратуры, СБУ есть настоящие офицеры, которые прекрасно осознают, что совершенные преступления не должны остаться безнаказанными.
Именно они собрали и сохранили документы, которые позволяют изобличить преступников, ответственных за убийства на улице Институтской сотрудников МВД и протестующих. Благодаря их ответственной профессиональной и гражданской позиции в нашем распоряжении не только косвенные доказательства, но и реальные документы, подтверждающие причастность нынешних политиков к кровавым событиям на майдане. И они рано или поздно будут нами представлены в суде.
А пока идет кропотливая работа по расследованию, сбору и систематизации всех имеющихся данных, я по понятным причинам не могу озвучить все факты и имена, которые нам уже удалось добыть. Однако общую фабулу событий, связанных с организацией расстрелов на майдане, вытекающую из имеющихся материалов проведенного нами расследования, я опишу.