Неизбежность (ЛП), стр. 59
В ней уже было все необходимое, включая гидромассажную ванну и душ, обогреватель, полотенце-сушитель, красивую раковину с душистым мылом и солью для ванн.
— Это самая лучшая ванная комната, в которой я когда-либо была, — оглядываясь вокруг, шепчу я.
— Я рад, что тебе нравится, — ласково глядя на меня, говорит Рид. — Здесь есть полотенце, а так же халат и все, что тебе может понадобиться, — говорит он, открывая дверцы белых шкафов.
Мы возвращаемся в спальню, и Рид показывает мне зону отдыха с телевизором и мини баром.
— Ты не должен никуда идти, — говорю я, пытаясь задержать Рида. — Мы можем посмотреть что-нибудь по телевизору.
Рид улыбнулся и притянул меня в свои объятия.
— Я буду в порядке, Эви. Отдыхай, — целуя меня в лоб, говорит он.
Его заверение никак не успокаивает охватившую меня панику. Я руками обвила его шею, приподнимаясь на цыпочки. Прикасаясь к нему губами; все те чувства, которые я сдерживала, когда мы были на поле, вырвались наружу и полыхнули огнем.
Я не уверена как долго мы обнимались, но Рид застонал и мягко отстранил меня от себя.
— Теперь у тебя есть стимул, чтобы быть осторожным, — шепчу я ему на ухо, открывая глаза.
— Нет, теперь у меня есть стимул, чтобы быстро его убить, — шепчет Рид, а потом мои волосы колышутся от ветра, а я не увидела его уход.
«Расслабься…» — думаю я, идя через огромную гостиную в ванную комнату.
Я расплела волосы и вымыла их, а затем легла в ванну, чтобы немного понежиться; я должна была бы наслаждаться этим, но я не могу. В попытке расслабиться, я нажимаю на рычаг, чтобы включить гидромассаж. Обернувшись в шелковый халат, который я нашла в шкафу, возвращаюсь в спальню. Словно индийское лето — комната была мягкой и теплой. На окне возле кровати я отодвигаю тонкие белые занавески, позволяя мягкому бризу обдувать мою кожу.
Когда смотрю на луну, я думаю о том, что Рид в одиночку охотится за тенью. Отвернувшись от окна, я пытаюсь найти чем бы отвлечься — может, поможет телевизор.
Найдя пульт, сажусь на кровать, но ни на чем не могу сосредоточиться.
Я просто продолжаю ждать ощущение порхающих бабочек, которое возвестит меня о возвращении Рида. Откинувшись на подушки, я закрываю глаза, подумав о том, может это поможет мне почувствовать его.
Должно быть, я задремала, потому что когда я открыла глаза, через длинные белые занавески, проникали первые признаки рассвета.
Я села, ощущая порхание бабочек.
Мои глаза нашли Рида, он стоял, прислонившись к стене, и смотрел на меня со странным выражением лица.
Сонно улыбнувшись ему, я потерла глаза, но когда я убрала руку с моего лица, передо мной проплыл поток красного цвета.
В замешательстве я смотрю вниз и вижу лепестки роз, всех оттенков красного и покрывающих все пространство кровати.
— Ты это сделал? — с полуулыбкой спрашиваю я, думая о том, что это очень романтично. Моя ленивая улыбка дрожит, когда Рид качает головой, и говорит нет; и полностью угасает, когда я вижу его мрачное выражение лица.
Приподняв одеяло и пытаясь не задеть лепестки, я выбираюсь из кровати.
Завязав пояс халата, я иду к Риду.
Со стороны двери было видно, что лепестки не были разбросаны как попало; они были сложены в определенный рисунок.
Когда я узнаю сплетение круга и знака бесконечности, по моей коже пробегает холодок.
— Ты не делал этого? — с трудом спрашиваю я. Все еще глядя на кровать, он медленно качает головой.
— Если это сделал не ты, тогда кто? — спрашиваю его я, надеясь, что он ответит.
Указательным пальцем он указывает наверх, и мое сердце начинает бешено колотиться.
— Кто-то был здесь — другой ангел? — спрашиваю я.
— Да, — мрачно подтверждает Рид, и волоски на моих руках встают дыбом. — Вероятно, это был ангел-жнец или ангел добра… в их обязанности не входит убийство, это делают могущественные ангелы.
— Ты — могущественный ангел? — спрашиваю его я.
— Да, — кивает Рид. — Эви, чего ты мне не рассказала? — обманчиво спокойным голосом спрашивает он.
— Что ты имеешь в виду? — пересохшими губами спрашиваю я.
— Чего я о тебе не знаю? — все тем же голосом спрашивает он.
— Дай мне подумать? — говорю я, посмотрев вверх. — Ну, я же рассказала тебе, что у меня были кошмары, так? — спрашиваю я.
— Да. Ты можешь связать их с этим символом? — спрашивает он.
— Вроде… — неуверенно говорю я, заметив, как напряглась его челюсть.
— Объясни, — низким тоном говорит он.
— Ну… символ, который мы видим на кровати — он всегда в моих снах.
— Как это? — сузив глаза, невозмутимо спрашивает он.
— Э-э, ну в моем сне есть ожерелье с этим символом — круг и знак бесконечности — и я пытаюсь удержать его.
— Ожерелье? Ты видела его раньше? Оно твое? — быстро спрашивает он меня.
— Да, недавно я видела его, — застенчиво говорю я.
— Где? — спрашивает он меня, смотря на меня сейчас по-настоящему мрачно, будто он уже знает ответ на этот вопрос.
— На Расселе, — лепечу я.
Рид бледнеет, с его лица исчезают все эмоции.
Я быстро начинаю припоминать все то, что Рассел рассказал мне о своем ожерелье, парадокс заключался в том, что его семья относилась к этому как к шутке.
Когда я заканчиваю, Рид сухо спрашивает:
— Почему ты не рассказала мне раньше?
Через меня, словно монетка по лестнице прокатывается беспокойство.
— Я не знала, что это важно — что ты думаешь, это означает? — с беспокойством спрашиваю его я.
— Ты должна одеться, — только и сказал Рид, нахмурившись. — Я принес твою одежду в свою комнату.
Он кивком указал на сумку, лежащую возле двери. А потом ушел. Я забираю из холла свою одежду, думая о реакции Рида на розы, разбросанные по постели.
Кажется, он расстроился больше, чем я.
Может быть, это потому, что я более равнодушна к символу, так как в течении нескольких месяцев он мне снился; но меня беспокоит боль, которую я увидела в его глазах.
Он думает, что знает, что это значит, и он не в восторге от этого.
После того, как я оделась, собрала волосы и почистила зубы, я убрала спортивную форму в сумку.
Найдя мусорную корзину, я выкидываю все лепестки, а потом иду вниз на поиски своего ангела.
Я нахожу Рида сидящим на кухне и ждущим меня.
Он приподнимается и вытаскивает стул для меня. После того как я сажусь, он подвигает ко мне поднос с французскими тостами.
Пока он наливает мне стакан апельсинового сока, я беру тосты.
Я изучаю его лицо, чтобы понять изменилась ли его настроение. Определенно нет, он едва