Боевой маг, стр. 96

Варгус, зарычав, подался вперед, однако Пресветлый Владыка не шевельнулся.

– Да, это запрещено, мальчишка, и наказание тебе не понравится.

– Вижу, ты очень любишь угрозы… Вряд ли тебе есть чем подкрепить их, – насмешливо произнес Владыка. Здесь, в самом центре своего культа, в стране, где почти все население составляли его последователи, он чувствовал себя в полной безопасности.

Однако его самоуверенность пошатнулась, когда на губах Варгуса заиграла ухмылка.

– Ты прав, – согласился тот, заставив Владыку еще больше нахмуриться. – Доказательств у меня нет, но это и не суд. Нет ни судьи, ни присяжных – только исполнение завещания.

– Ты не посмеешь.

– Правда? – Варгус с хладнокровным видом откинулся на спинку скамьи. – Что, по-твоему, случается с теми из нас, кто живет в одном теле слишком долго? Ты представляешь, как это влияет на разум?

– Не понимаю тебя, – сказал мальчишка.

– Ну, еще бы. Ты дитя, тебе нет и тысячи лет. Но Создатель – он был здесь почти с самого начала. За это время он стал могущественнее всех нас вместе взятых – и все же попал в ловушку собственного искалеченного тела. Его разум гнил заживо. Бывали и прояснения, но с каждым годом все реже.

Все свечи в храме дрогнули, как одна. Лицо мальчишки исказилось от ужасного прозрения.

– Это был ты, – прошептал Пресветлый Владыка.

– Он умолял меня, – хрипло сказал Варгус. – Жизнь стала для него невыносима. Он сам вложил мне в руку оружие.

Вся краска сбежала с лица Пресветлого Владыки, и оно стало одного цвета с его плащом.

– Но… с такой силой, как у него, он должен был вернуться.

– Он почти сразу родился заново – у бесплодной женщины, – однако прошло слишком мало времени. Его разум не успел оправиться. Он позвал меня с другого конца света, и я пришел на зов. Я задушил его в колыбели. Это повторялось снова и снова. Наконец, он родился целым, ибо он вечен. Он, но не ты.

– Пощады! – взмолился Пресветлый Владыка. Варгус понял его по-своему.

– Да, я пощадил его, когда убил первый раз. Тело погибло, и я развеял его сущность, а Лето разнесла его по всему свету.

– Сжалься, Плетельщик!

Варгус опять подался вперед, и Владыка отпрянул в страхе.

– Если ты еще раз сунешься в дела смертных, я тебя уничтожу. А потом найду младенца, в которого ты переродишься, и разобью тебе голову. Я буду убивать тебя снова и снова, пока твоя звезда не зайдет, а силы не угаснут. Ты останешься в Пустоте, глухой, слепой и немой, а потом превратишься в Ничто. Ты меня понял?

Пресветлый Владыка судорожно закивал.

– Я с тебя глаз не спущу, мальчишка.

Не дожидаясь, пока тот начнет оправдываться или умолять о пощаде, Варгус отвернулся и медленно вышел из церкви.

Глава 49

Откуда-то из темноты поманил голос, и вместе с ним пришло обещание тепла. Продираясь сквозь туман, Балфрусс чувствовал, как солнце согревает лицо. Просыпаться было так сложно!.. Казалось, он долго брел через трясину и наконец ухватился за настоящий мир.

Балфрусс сел в постели и обвел взглядом незнакомую комнату. Обстановка была простая – единственная кровать, таз и кресло, в котором дремал человек. Спальня больше напоминала тюремную камеру, прочная деревянная дверь усиливала первое впечатление. Из высокого окна падал солнечный свет. Судя по почти отвесным лучам, время шло к полудню.

Человек в кресле выглядел знакомо, но маг не сразу узнал его. Без доспехов тот казался меньше, хотя глазная повязка, шрамы и топор по-прежнему выглядели зловеще. Морщинистое лицо гостя выдавало крайнее изнурение. Под глазами темнели круги, и даже сон не разгладил напряженные складки на лбу.

Балфрусс опустил глаза и увидел, что одет в длинную коричневую рубаху до колен. Теперь, когда он попривык к обстановке, в нос ударил знакомый неприятный запах – запах немытых тел, крови и смерти. Он и сам не благоухал, но из-под двери тянуло гораздо хуже. Значит, лазарет. Должно быть, он еще в Чарасе.

Встать на ноги оказалось не так-то легко – пришлось опереться о стену. От усилия затрещали кости в ногах и спину свело от боли. Когда нахлынули воспоминания о недавних событиях, Балфрусс с трудом поверил, что отделался так легко.

Оставив Граэгора спать, он на цыпочках вышел из комнаты и отправился на поиски ванны и свежей одежды. Какой-то врач, спешивший по своим делам, при виде него замер и разинул рот, не в силах произнести ни слова. Когда Балфрусс спросил его, где можно принять ванну, тот лишь ткнул пальцем в конец коридора. Пройдя еще немного, маг встретил сиделку, которая с таким же потрясенным видом отправила его дальше. Наконец, он нашел купальню и, не задерживаясь в парилке, направился прямо к медным ваннам, отослав прислужника. Балфрусс подставил ведро под насос и принялся наполнять ванну. Было приятно, навалявшись в постели, дать работу рукам и плечам. Он явно провел в лазарете приличное время, но поправился не до конца. Судороги в теле утихли, зато в ногах и пояснице вновь начались колики.

Когда ванна наполнилась холодной водой, Балфрусс понял, что не может откладывать то, чего с ужасом ждал с тех пор, как проснулся. Он собрал волю и потянулся к Источнику. Сила легким и мощным потоком наполнила все его существо. В глубине души маг испытал огромное облегчение и в то же время был разочарован тем, что ничего не изменилось. Бездонный колодец силы взывал к нему, как всегда, но искушения, которого Балфрусс так боялся, не было.

Он направил в воду тонкую струйку силы. Скоро из ванны повалил пар. Балфрусс насыпал в нее соли с травяными экстрактами, приготовил мочалку и кусок грубого мыла. Горячая вода уняла ноющие мышцы, и на какое-то время он забыл обо всем на свете. Когда вода начала остывать, маг докрасна натерся мочалкой. Отросшую и свалявшуюся бороду он кое-как обкорнал ножницами.

Догадливый прислужник сложил за дверью стопку чистой одежды. Штаны пришлись впору, а вот рубашка оказалась длинновата в рукавах. Балфрусс закатал их до локтей и обулся. Сапоги были его собственные и сидели на ноге так уютно, что от удовольствия Балфрусс издал протяжный вздох. А затем отправился на поиски чего-нибудь съестного.

На пути из лазарета никто не пытался остановить его, но каждый, чем бы он ни был занят, бросал дела и провожал мага взглядом. Балфрусс надеялся, что, выйдя на улицу, избежит чужого внимания, однако все повторилось и там, только людей стало больше. Когда он подошел к лотку с фруктами, торговец наотрез отказался брать у него деньги. Точно так же повел себя и хозяин пекарни, в которой Балфрусс хотел купить хлеба и сыра.

После недолгой прогулки он нашел тихую площадь, где можно было поесть в одиночестве и на некоторое время притвориться, что