Боевой маг, стр. 70
От начального состава в его отряде остались только трое: Харго, Орран и Черный Том. В бою потрепало всех, многих потеряли по дороге. Первым был Бенлор, он отправился на юг, не досчитавшись ноги; последним – Лохмач, ставший короче на одну руку. Кодекс братства теперь соблюдали тысячи солдат, но Варгус почти никого не знал, да и его имя уже не играло никакой роли. Началось все с него, но не им закончится.
В шатре разило кровью, страхом и по́том – однако запаха, которого в первую очередь ждешь от лазарета, не было и в помине. Внутри жгли благовония, стараясь перебить смрад от гниющих ран. Варгус провел рукой по макушке. Не мешало бы принять ванну, побриться и переодеться. Впрочем, это подождет. Ближайшие шесть часов он посвятит еде и сну, все остальное – роскошь.
* * *Пока седой воин у выхода оглядывал напоследок шатер, лекарь пригнул голову до самой груди. Не хватало еще, чтобы Варгус или кто другой обнаружил, чем он тут занимается. Нет, слишком рано. Он пока не готов.
– Все так плохо? – напомнил о себе раненый.
Очнувшись от мыслей, лекарь склонился над солдатской ногой и стянул сапог. Свежие повязки уже пропитались кровью. От раны пахло, как от старого сыра. Несколько пальцев совсем обесцветились, но от двух из них черно-желтое пятно уже расползалось по ступне.
– Помилуй, Создатель! – воскликнул солдат. – Я потеряю ногу?
– Боюсь, все гораздо хуже, – ответил лекарь, вновь склонив голову, на этот раз в молитве. Солдат при виде сложенных рук зарыдал. – Если ты веруешь, молись своему богу.
Лекарь наклонился, и из складок его рубахи выпала подвеска.
Он быстро сунул ее обратно. Солдат подозрительно прищурился.
– Что это?
Врач оглянулся, но в их сторону никто не смотрел.
– Ничего. Забудь, что ты видел.
– Не похоже на символ Создателя или знак Всеблагой Матери.
– Что за глупости!
– И это не фонарь Пресветлого Владыки, так?
– У тебя в голове все спуталось от болезни, – слабо улыбнулся лекарь.
– Что это было? Покажи, – настаивал раненый, из последних сил хватая его за рубаху.
Лекарь нехотя достал из-за пазухи подвеску – железную отливку простой работы, изображавшую открытый глаз, вписанный в треугольник.
– Это символ Ахарги, – прошептал он. – Древнего бога. Покровителя врачебного ремесла. Считалось, что он приносит избавление от чумы и всякой заразы. Твою ногу уже не спасти, вот я и подумал, что от молитвы хуже не будет.
– Я согласен на любую помощь, – ответил солдат. Он разжал хватку и изнеможенно откинулся на спину.
– Хочешь помолиться со мной?
– Что мне терять?
И вслед за лекарем он сотворил молитву древнему богу чумы.
Прошептав несколько слов, врач начертал символ Ахарги на лбу солдата и наложил руки на его рану.
– В ноге теплеет.
Хирург сосредоточился на ране и представил, что в ней больше нет гноя, а кровь свободно бежит до самой ступни.
– Пальцы покалывает.
Еще секунда – и все было кончено. Солдат побледнел, сердце его забилось чаще. Когда врач отвел руки, рана уже не пахла. Пальцы порозовели, омертвения как не бывало. К больному вернулись силы, а щеки налились румянцем.
– Чудо! – выдохнул он и тут же потерял сознание. Врач снял с шеи цепочку, надел ее на солдата и спрятал подвеску у него за пазухой. Затем поднялся, не обращая внимания на боль в пояснице, обвел взглядом шатер и глубоко вдохнул. Ни вкуснейших болезней, ни восхитительных ароматов заразы в воздухе не осталось.
Он вышел из шатра и направился в глубь Нового города. На Монстадской улице, проходя мимо крупнейшей в Чарасе церкви, посвященной Владыке Света, Кай остановился и сплюнул.
– Погоди у меня, ублюдок! – пригрозил он.
Глава 37
С тех пор как началась осада, боевые маги каждое утро просыпались в одно время с солдатами, а к восходу уже стояли на крепостных стенах в ожидании раннего штурма. Сейчас время клонилось к полудню, однако враг так и не появился. Второй день было тихо, и хотя никто не жаловался на передышку, все знали, что продлится она недолго. Большинство солдат, улучив минутку, отходили вздремнуть в тени. Хорошо ли им спалось, когда враг стоял под стенами города, – это другой вопрос.
Боевые маги собрались в заброшенной портняжной мастерской по соседству с городскими стенами. Ее владелец, испугавшись, что дела во время осады пойдут под откос, собрал все до последней нитки и уехал. Остались только стол, четыре стула, один-два деревянных манекена и рулон старой, поеденной молью ткани. У задней стены стояла большая полка для товара, похожая на пчелиные соты, все ячейки в ней были пусты. Хозяин оставил дверь широко открытой, но мог не бояться воров – красть было нечего. Возможно, он думал вернуться после войны и как ни в чем не бывало открыть торговлю.
Весна шла на убыль, лето входило в силу, и день вновь сулил жару. Маги прятались в лавке от солнца – все, кроме Финна, который держал стражу у входа. Кузнец не отрывал взгляда от крепостных стен.
– Западный альянс рассыпается, – хрипло произнес Туле.
В лавке не осталось мягкой мебели, и его голос звонко отразился от стен. Хотя опухоль на горле заживала, говорил он с трудом, морщась от боли.
Балфрусс от имени Туле уже доложил королеве о восстании в Шаэле, но был не прочь услышать историю снова. Она вселяла надежду на будущее. К этому времени почтовые голуби и вороны уже отправились в путь с добрыми вестями и новыми приказаниями для королевских союзников и шпионов. До конца войны было еще далеко, однако альянс уже гнил изнутри, как порченое яблоко. Придется ждать, пока середка провалится и выдавит наружу червей – только тогда воины, которые стояли под крепостными стенами, услышат голос разума и подумают о возвращении домой. Балфрусс снова напомнил себе, что в ближайшие дни никакие хорошие новости не остановят кровопролитие. Погибнут еще сотни, если не тысячи солдат. Их смерть не должна быть напрасной.
– А как быть с морринами и зекорранцами в Шаэле? – спросила Элоиза.
– Они ушли. Вернулись домой. Ходят разговоры о жестоких столкновениях в Морриноу между враждующими религиозными культами.
Таландра вкратце упоминала донесения, подтверждавшие эти слухи. Страну лихорадило, и все же моррины до сих пор не вышли из альянса и не отдали приказ отводить войска.
– Фанатики убедили Совет встать на сторону Тэйкона. Теперь против них выступили традиционалисты, которые заручились поддержкой народа. Начались бунты. Разрушен храм Всеблагой Матери.
– Благие новости, – сказал Дариус.
– В Зекоррии тоже растет недовольство, но и их солдаты не спешат домой. Напротив, они направили войска из Шаэля к Чарасу для поддержки основных сил.
– Это объясняет затишье, – кивнула Элоиза.
– Однако я слышал, что на улицах Зекоррии идут бои. Все трещит по швам. – Дариус