Контролер, стр. 32
Хоть внешний периметр со всей охраной был потерян, те немногочисленные охранники и телохранители посетителей, что были внутри и имели оружие, успели закрыть все двери и решетки окон. А когда крики отстреливающихся снаружи бойцов прекратились, нападающие кинулись штурмовать окна.
Под обезумевшее рычание снаружи и отчаянные крики изнутри Алексей с искаженным лицом смотрел на монитор и невнятно сам себе комментировал происходящее. Как и он, так и его знакомые уже позвонили, куда только могли, но действия разворачиваются столь стремительно, что помощь физически не успевала, и будучи реалистом, старик понимал, что до полного падения его крепости остаются считанные минуты. Вдруг, среди носящихся во все стороны толпы сумасшедших людей, он рассмотрел медленно приближающегося подростка. Она привлекла его внимание своим неторопливым поведением во всем этом скоротечном хаосе. И конечно же, даже на размытом изображении монитора Алексей узнал Марину. Это его даже рассмешило. Он не мог знать о способностях девчонки, но выдал довольно внятное объяснение происходящему. Марина глава, или как минимум приближенная к верхушке, в каком-то секретном, но очень влиятельном, культе, который, под действием амфетаминов, сейчас и штурмует его ресторан.
- Смерть нужно встречать достойно, - тихо прошипел он и направился в свои апартаменты, проходя истерично оживленный зал, суматошно и бессмысленно бегающих людей.
Марина подошла к окну и взглянула внутрь. Она не делала это раньше, дабы не привлечь внимания, и не словить шальную пулю. А узнал бы ее Алексей до взятия двора, то непременно бы приказал открыть по ней огонь. И теперь, когда подход к зданию был под ее властью, девчонка без страха приблизилась к окну. В помещении около двери стоял Бица и испуганно вопросительно смотрел на поднимающегося по лестнице Алексея, как вдруг замер и побледнел. Так он обернулся к массивной двери и бессознательно отодвинул задвижку. В следующий момент, в зале началась кровавая бойня. Влетевшие внутрь штурмующие, уже сами не разбирали, кто где и убивали всех подряд, к ним постепенно присоединялись и посетители, попавшие под Маринин контроль, которая уже и сама не контролировала ни себя, ни происходящее. Пока весь зал не превратился в безумную арену ада, где любыми способами должен остаться только один.
Используя не только огнестрельное оружие и ножи, а шампуры, вилки и даже пилочки для ногтей, люди в неистовой ярости нападали друг на друга и буквально рвали на куски. И не было уже ни последовательности, ни сторон. Вскочив на стол, одна молодая особа проткнула шампуром грудь рядом стоящего мужчины, но в следующий момент получила сильный удар по голове, ножкой стула от официанта, но того тут же прострелил телохранитель давно убитой старухи, а на него сзади запрыгнула еще одна девушка и с бешеной скоростью стала пробивать ему шею горлышком разбитой бутылки.
Марина поднялась по лестнице и поочередно заглядывала в открытые двери, пока наконец нашла Алексея. Тот сидел на своем месте, неподвижно и напряженно смотря на вошедшую девчонку.
- Проходи, - как можно спокойней произнес он.
Подойдя почти вплотную к его столу, Марина увидела стоящую там свою фотографию в рамке, и подняла холодящий взгляд.
- Сидят за одним столом солдат, маньяк, бандит и киллер, - сказал Алексей. - Кого они ждут?
Марина наклонилась как можно ближе, и почти шепотом ответила.
- Палача.
- Умница, - так же тихо произнес старик. - Я своего дождался, дождешься и ты своего.
Он получил всего один, но неизмеримо большой удар по своему сознанию, что превратило его разум просто в кашу, и Алексей, словно пустая оболочка повис в кресле, бездумно смотря перед собой и пуская слюну. Он был жив, а точнее было живо его тело, ведь самого Алексея Алексеевича больше в нем нет.
Дрожащими ногами, Прохор медленно входил через забрызганную кровью дверь и напряженно держал перед собой пистолет. Где-то издали уже доносились звуки быстро приближающихся сирен, скорой помощи и полицейского подкрепления. Но он их не стал дожидаться, и первым вошел внутрь, оставив за спиной, двоих ошеломленных патрульных, озадаченно смотрящих на тела своих коллег в разбитой об стену машине.
Внутри все напоминало ад. Столы перевернуты, все разбросанно, а со стен даже сорваны картины. Из-за крови не было видно даже паркета, а если и было, то он имел насыщенный, кроваво-красный цвет. Люди лежали друг на друге с застывшим ужасом на лице и в замерших глазах. Практически невозможно было даже разобрать сколько их и кто из них кто, в таком безумном беспорядке, застилали они собою пол. А для завершения картины, то там, то там, подымали ввысь руки еще живых, взывая о помощи.
На этом полу, среди горы изувеченных тел, сидела стройна женщина нашедшая Марину на дороге, и истекая слезами смотрела на свои запачканные чужой кровью руки, стеклянным взглядом, как у мертвеца.
- Убей меня..., - подняв свои помутневшие глаза, обратилась она к капитану, - я все помню..., меня заставили это сделать..., убей меня...., я больше не хочу жить.
Тот сочувствующе посмотрел на замершую девушку и начал осматривать зал в поисках Марины, не понимая сам, чего он больше хочет, но все равно найти ее так и не смог. Тогда, мужчина, переступая тела, стал продвигаться к лестнице на второй этаж, где как ему казалось, было намного больше шансов обнаружить девчонку.
Так Прохор шаг за шагом двигался вперед, как друг неожиданно услышал быстро приближающиеся маленькие шаги. Мужчина замер смотря то на спуск с лестницы, скрытый от его взора своим острым углом, то на дрожащий пистолет крепко сжатый в руках.
И вот в одно роковое мгновение, из-за угла буквально выскочила Марина, и едва завидев оружие, бросила вперед свой пронзительный взгляд контролера, обхватив жесткой хваткой разум нападающего, но тут же девчонка увидела и растерянные глаза Прохора, и контроль моментально отступил, а за ним проследовал и выстрел.
Капитан по-прежнему дрожал, не веря в то, что произошло. В одно мгновение его словно сковалось невидимой цепью, на миг лишив воли, и контроля над своим телом, но тут же все и отпустило. Он уже знал причину такого явления, и поймавши момент, не стал медлить, и нажал на курок.
Полицейский так и стоял пока не услышал, хрипящий, но все равно знакомый голосок, слабо зовущий его к себе.
- Папа....
Прохор метнулся к истекающему кровью ребенку, и подняв ее голову, склонился, роняя слезы, и смотря в ее огромные голубые глаза, из которых медленно испаряется свет.
- Я тут, маленькая,... тут.
Марина из последних сил, улыбнулась, но только на короткое мгновенье, спустя которое, глубокий кашель