Контролер, стр. 16
- Меня не отпустит папа, - сказала она так громко, что еще бы чуть-чуть и это можно было бы посчитать криком.
- А зачем ему говорить, - все так же сладко заливал незнакомец, - ты что маленькая?
Марина считала секунды, и как назло из-за сильного волнения, не могла сообразить, что ей делать, если прохожий не придет на помощь.
- Что здесь происходит? - раздался неожиданно знакомый, спасительный голос, Прохора, за Марининой спиной.
На это оба мужчины резко изменили свои доброжелательные и улыбающиеся лица, на мрачно холодные, и ближний ответил, уже куда более агрессивно.
- Кто спрашивает?
- Капитан полиции Корейчук, - ответил Прохор, протягивая удостоверение, так как был одет в гражданское. Но потом он, рассмотрев Марину, сам стал намного агрессивней, и даже подойдя практически вплотную, спросил глубоким голосом. - Что вам нужно от моей дочери?
Услышав последнее слово, Марина просто растаяла, и у нее подкосились ноги.
- Да ничего, успокойся, - вдруг ожил брюнет, и встал между ними. - Мы моему ребенку садик, ищем, а тут она вылетает. Ну, мы решили подшутить, что нельзя?
Прохор, по-прежнему был серьезен.
- Садик закрыт, карантин, никого нет.
- А нам откуда было знать, - отозвался высокий, а потом на мгновение, посмотрев на Марину добавил. - Еще вопросы есть?
Капитан, не ответил ему, а вместо этого сам посмотрел на девчонку.
- Мариша, с тобой все хорошо?
- Да, - звонко и твердо, все еще находясь под впечатлениями, бросила та, и быстро взяла Прохора за руку. - Давай пойдем?
Тот бросил тяжелый взгляд на незнакомцев, едва заметно махнул им головой и направился к выходу.
- Врет, - как только они ушли, произнес брюнет.
- Капитан? Ясен перец, - потом кудрявый нервно подкурив тонкую сигарету, добавил. - А девчонка ничего.
Но, а Марина и Прохор, подобрав велосипед, шли назад. Шли не медленно и не быстро, шли как отец и дочь.
- Что ты там делала?
- Меня бабушка послала. Курьером. Вино отвезти.
- Ясно, - потом засмеявшись, в шутку переспросил. - В детский сад?
И так смущенная и запутанная Марина, не сразу поняла, почему тот смеется, но когда до нее дошло, то покраснела словно на свидании.
- Нееет, - сама переходя на смех, оправдалась девчонка. - Рядом.
- А этих ты знаешь?
Марина вжалась и отрицательно замахала головой.
- Может ты их раньше видела?
- Нет, дядя Прохор, не видела.
- Но ничего, я их припугнул, теперь они тебя третей дорогой обходить будут.
Даже с какой-то гордостью в голосе, сказал капитан, а Марина же пыталась понять, что значит третей дорой, да и вообще, что им было от нее нужно.
- Что же они хотели? Ограбить? Но на них столько золота.
Полицейский перепугано посмотрел на собеседницу, понимая, что правду говорить ей не намерен, вместо этого он, состроил максимально осуждающее лицо и словно на сцене, произнес.
- А им вечно мало. Жрут и жрут как те свиньи из корыта.
Марина замолчала и опустила свой взгляд, одновременно обдумывая слова Прохора и делая свои непростые выводу, с каждой мыслью становясь все взрослее и взрослее. А сосед улыбался, нежно и успокаивающе ей в ответ, и только этим поднимал настроение. Он, конечно же любил беззащитную девочку, любил любовью родителя, и переживал за ее будущее, как никто другой.
- Дядя Прохор, а Вы верите в волшебство? - вдруг резко спросила она, что того даже слегка смутило.
- Ну а кто же не верит? Конечно, - как можно убедительней ответил капитан, а сам вопросительно умоляюще смотрел на реакцию девочки, теряясь в догадках, к чему был этот странный вопрос.
- Я наверное тоже поверю, - самым загадочным образом, закончила она их разговор и вернулась к тяжелому молчанию.
Как трудно быть подростком? Может и не труднее чем ребенком, взрослым или даже стариком, но уж точно эмоциональней. Все на пределе. Чувства, поступки, решения. Все проходит сначала через сердце, а потом уже через голову. Но что первое то и вторая, очень плохие советчики. Сердце склонно ошибаться, так как его дверца еще не закрыта, а голова не способна ни видеть, ни слышать, под натиском неконтролируемых эмоций. Им всегда кажется что в соседнем дворе трава зеленее, и соседская семья счастливей, ведь в ней есть то, что является таким необходимым, но именно что, они сами не понимают. Все эти мысли пробираются к ним в голову только по одной причине, подросткам не достает главной пищи. Внимание это их главная пища, но и ее должно быть в меру. Если его много, то подросток начинает жиреть. Он становится капризным и неуравновешенным. У него перенасыщение, и лекарство это диета. Что же касается, недостатка внимания, то его последствия куда более трагичны. Это и вымышленные друзья, и придуманные миры, а иногда и то и другое, все что заменяет внимание. И куда сложнее привести такого подростка в нормальное состояние. Заставить поверить в реальность, по крайней мере в ту, в которую верят его окружающие. А иначе, они обречены, вечно скитаться от этой реальности к своей собственной. А и правда. Что им остается еще делать, когда подростка разрывает изнутри, мыслями, открытиями, желаниями и конечно же эмоциями, но некуда и главное некому, все этот поток выплеснуть. И когда внутри, места не остается, его нужно придумать самому.
Марина с уставшим видом и заметным раздражением на лице, месила кашу для птицы. Едва она вернулась, Вера тут же нашла для нее занятие. А о своем происшествии, Марина, дабы не волновать бабушку, не рассказала, уговорила и Прохора тоже промолчать. Но вот волнение некуда не делось, и с мыслями надо было разобраться. А как оказалось дома, ей это не удастся. На дворе кипел день, вместе с ним кипели и ежедневные, сельские заботы, а это до позднего вечера.
Девчонка отчаянно пыталась придумать предлог для побега, и уединиться в своей любимой, заброшенной посадке, где никогда никого не бывает. Только небо, только деревья и только она. И это небо, как и эти деревья, самые лучшие собеседники, ведь они слушают и понимающе кивают своими ветвями.
- Бабушка я закончила, - громко воскликнула Марина, и опережая реакцию Веры, сразу же добавила. - Мне нужно к Ане. Я обещала дядя Прохору, им помочь.
Послышалось оханье, и Вера не совсем разборчиво запричитала.
- Взрослая уже стала, надо ей. Ладно, иди. Только ненадолго. Небо опять хмурится.
Улыбнувшись такой легкой победе, Марина встала, и буквально у входа